– Мне нужно помочиться, – пробормотал Том.
– Валяй, ссы под себя, как все, – рявкнула Келли.
– Ты не мочиться! – пригрозил голос.
– Мне очень надо. Пожалуйста, отведите меня в туалет, – попросил Том высокого мускулистого парня лет тридцати с суровым лицом и модной короткой стрижкой.
Сейчас Том видел его отчетливо, а главное – видел, что находится у него за спиной. Ряд бочек для химикатов.
– Ешь, – повторил парень и вместе с напарником двинулся к выходу.
Дверь за ними закрылась, прямоугольник света погас, и супруги снова остались в кромешной тьме.
– Любимая? – позвал Том.
Тишина.
– Любимая, послушай.
– Почему они не принесли выпить?
– Принесли воду.
– Я не о том, черт возьми.
Сколько же времени она пьет? Сколько же времени он ничего не замечал?
– Как мне пить со связанными руками, не подскажешь, умник?
Том медленно повернул голову к «угощению», ткнулся носом в бумажный стаканчик и мысленно проклял свое унизительное положение. Он осторожно обхватил губами стакан, чтобы не пролить ни единой капли драгоценной влаги, вцепился в него зубами и, наклонив, жадно выпил.
Потом, словно слепой зверь, водил носом, пока не отыскал булочку. Аппетита не было, но он заставил себя проглотить кусок. И еще один, а остальное выплюнул.
– По-моему, пора домой, – объявила Келли. – Как думаешь, насыплют нам конфет на дорожку?
Том улыбнулся – впервые за два минувших дня.
Похоже, она немного успокоилась.
– С таким гостеприимством вряд ли, – попробовал пошутить Том, но ответом было гробовое молчание.
После булки и воды он почувствовал себя лучше, бодрее. Пора сделать свой ход.
Перекатываясь и извиваясь, он медленно пополз по полу туда, где несколько минут назад луч высветил ряд бочек с химикатами.
Цепь на щиколотке снова натянулась, и его охватила паника.
«Ради всего святого, еще чуть, еще чуть-чуть».
Том дернулся – металл сильнее впился в ногу, из горла вырвался крик.
– Том, любимый, ты в порядке?
«Слава богу, успокоилась!»
– Да, – прошипел он из страха, что их могут подслушивать. – Все нормально.
В следующий миг лоб наткнулся на преграду.
«Пожалуйста, только не стена!»
Под кожей ощущался холодный округлый пластик. Бочка!
Том попробовал привстать. Бочка закачалась, и он соскользнул вниз. Перекатился на живот – ноги связаны, щиколотка пылает огнем – и резко подтянулся раз, другой. После чего набрал в грудь побольше воздуху, шумно выдохнул и что есть мочи рванул вверх. Получилось! Том зацепился подбородком за край.
Восхитительно острый, зазубренный край.
Медленно, дюйм за дюймом, он отклонялся назад, увлекая за собой бочку. Та была куда тяжелее, чем ему представлялось, слишком тяжелая для него. Внезапно она опрокинулась и с грохотом повалилась на пол.
– Том? – крикнула Келли.
– Все хорошо.
– Что ты делаешь?
– Ничего.
Не теряя ни секунды, он подкатился к краю бочки и, нащупав в темноте шнур, сковывающий руки, стал тереться о зазубренный ободок.
Несколько минут спустя Том с удивлением и облегчением осознал, что может двигать руками отдельно от тела. Маленький шажок, однако ощущение, словно взобрался на Эверест. Настроение поднялось. Получилось!
Настал черед запястий, по-прежнему крепко связанных. Нащупав бочку, Том принялся лихорадочно пилить шнур. Тот медленно, но верно поддавался – и наконец лопнул. Стряхнув последние обрывки, Том с усилием приподнялся, вытянул руки и покрутил запястьями, восстанавливая кровоснабжение.
– Мы здесь умрем? – заплакала Келли.
– Нет.
– Мама с папой не смогут вырастить детей. Мы ведь никогда об этом не задумывались.
– Мы не умрем.
– Том, я очень тебя люблю.
На глаза снова навернулись слезы. В голосе Келли звучало столько нежности, тепла, заботы.
– Родная, я люблю тебя больше всего на свете.
Наклонившись, он добрался до шнура на ногах и отыскал узел. Завязан крепко. Однако Том трудился без устали, пока не почувствовал, что веревки слабеют. Ноги тоже свободны! Если не считать закованной в железо щиколотки. В голове билась единственная мысль: если жирный ублюдок сейчас нагрянет, его не пощадят. Но рискнуть надо.
Том наклонился, взял бочку за край и, поднатужившись, вернул ее на прежнее место. Потом нащупал крышку, обхватил ее обеими руками, стараясь сообразить, как она открывается, и впервые понял, каково это – быть слепым.
Под бумажной заглушкой оказался витой кабель. Том просунул под него пальцы и потянул. Кабель врезался в кожу. Отыскав в кармане платок, намотал его на руку и предпринял новую попытку.
Кабель лопнул.
– Том, почему мы здесь? – жалобно спросила Келли. – Кто этот мерзавец?
– Не знаю.
– Что он имел в виду, когда говорил, что мы умрем красиво?
– Просто хотел напугать, – как можно убедительнее произнес Том, сражаясь с крышкой.
Голос у него звучал тоньше обычного, в голове зрел смутный план.
Крышка потихоньку поддавалась и через пять, а может, шесть полных оборотов оказалась у него в руке. В нос ударил едкий кислотный запах. Закашлявшись, Том отпрянул, уронил крышку, и та укатилась куда-то в темноту.
– ТОМ? – встревоженно крикнула Келли.
