Том все еще кашлял, легкие пылали. Он пытался вспомнить школьные уроки химии, в которой разбирался, мягко говоря, паршиво. В лаборатории стояли бутылки с кислотами. Припомнить удалось только серную и соляную. Разъест ли содержимое бочки – каким бы оно ни было – цепь на щиколотке?
Вопрос, как вылить неведомую кислоту в темноте? Если бочка опрокинется, все хлынет наружу и дотечет до Келли. Или они оба задохнутся.
В следующий миг у него едва не оборвалось сердце. Вдалеке снова вспыхнул прямоугольник света. К ним кто-то приближался.
На четвертом уровне подземной парковки группа офицеров окружила черный «фольксваген-гольф». Снаружи перекрыли все входы и выходы. В здании не осталось ни души.
– Хозяин не должен знать, что мы здесь поработали, – предупредил Грейс молодого констебля из дорожно-транспортной полиции.
Тот склонился над водительской дверцей, вооруженный огромной связкой отмычек и прибором, похожим на радиопередатчик.
– Не волнуйтесь, автомобиль я запру. Комар носа не подточит.
Джо Тиндалл в белом защитном комбинезоне стоял рядом с Грейсом и гонял во рту жвачку. Вечно недовольный эксперт-криминалист сегодня пребывал в особенно скверном расположении духа.
– Мало ты испортил мне выходные, Рой, решил и всю неделю изгадить с первого же дня?
Раздался громкий щелчок, и дверца «фольксвагена» открылась. Сразу оглушительно завыла сигнализация.
Констебль молниеносно нырнул под капот. Завывание вскоре прекратилось.
– Прошу, – обратился к Грейсу с Тиндаллом констебль, захлопнув капот. – Она в вашем распоряжении.
Грейс, тоже в защитном костюме и перчатках, пропустил криминалиста вперед. С момента закрытия парковки прошло двадцать пять минут. На площади было столпотворение: полицейские автомобили, машины «скорой помощи», пожарные, десятки растерянных покупателей, бизнесменов, посетителей. И вишенкой на торте – почти все движение в центре Брайтона оказалось перекрыто.
Если дело не выгорит, Грейс капитально сядет в лужу.
Тиндалл обработал порошком для снятия отпечатков все многообещающие поверхности: зеркало заднего вида, рычаг переключения передач, клаксон, внутренние и внешние ручки. Потом снял пинцетом волосок с подголовника сиденья и положил в пакетик для улик. В другой пакетик перекочевал окурок из пепельницы.
Пять минут спустя Тиндалл выбрался из салона с уже не такой кислой миной.
– Хорошие отпечатки добыл. Передам ребятам, пусть пробьют по национальной системе идентификации.
– Я тоже собираюсь в отдел, – сообщил Грейс. – Увидимся через десять минут.
– Результаты будут ждать.
– Спасибо.
– Срать мне на твои благодарности, – буркнул Тиндалл, сурово глядя на суперинтенданта.
С Тиндаллом не поймешь, шутит он или нет, у эксперта было довольно специфическое чувство юмора. Вот и сейчас не угадаешь.
– Отлично! Восхищаюсь твоим беспристрастным профессионализмом, – польстил ему Грейс.
– Беспристрастная хрень! – отрезал эксперт. – Я просто выполняю работу, за которую мне платят. Твои благодарности меня не колышат.
Избавившись от защитной амуниции, он сложил ее в пакет и направился к выходу.
Грейс с констеблем переглянулись.
– Ну и характер!
– Зато очки потрясные… – пробормотал констебль.
Грейс пошарил в салоне, проверил бардачок, где не было ничего, кроме руководства по эксплуатации, заглянул в боковые карманы – пусто. Провел рукой под передними сиденьями, поднял заднее. Ничего. Никаких личных вещей, точно в арендованной машине.
Он залез в стерильно чистый багажник, где лежали только набор инструментов, запаска и светоотражающий треугольник, явно входившие в комплектацию. Под днищем тоже не оказалось ничего примечательного.
Грейс выпрямился, велел констеблю запереть автомобиль и включить сигнализацию, а сам направился к своей машине, мечтая поскорее добраться до Главного управления в надежде, что вредный, но гениальный Тиндалл разберется с отпечатками.
А наружка не упустит «фольксваген».
Если они напрасно парализовали движение в центре Брайтона, Воспер точно его сгноит. И сто процентов сошлет в Ньюкасл, вне зависимости от Кассиана Пью.
Внезапно он вспомнил про Клио. Уже двадцать минут первого, а она так и не перезвонила.
Том бросился на пол, лихорадочно шаря по бетонной поверхности в поисках шнура. Луч фонаря пронзил тьму, мельком остановился на Келли, потом метнулся к нему и заплясал по стене, озарив ряд бочек.
Включая открытую.
Черт, черт, черт!
Затаив дыхание, не смея шелохнуться, Том лежал на боку, руки прижаты к телу, ноги стиснуты; с него градом струился пот. Под звуки приближающихся шагов сердце бешено колотилось, в ушах ревела кровь. К горлу подкатил желчный комок страха.
Если его раскроют, им не жить. Господи, неужели он снова свалял дурака? Сначала позволил выманить себя из дома, а сейчас совершил роковую ошибку, пытаясь сбежать.
Правильно Келли назвала его неудачником.
Том зажмурился и, превозмогая тошноту, стал молиться. Неужели это конец? Конец всем мечтам? Надеждам снова увидеть детей? Дети…
Раздался громкий стук. Что-то покатилось по полу и ударило его по затылку. Предмет твердый, но легкий.
