Деньги никогда не играли для него особой роли. Разумеется, он любил красивые вещи, но без фанатизма, и всегда старался жить по средствам. А вот Сэнди отлично умела экономить. Его всегда поражала ее привычка покупать рождественские открытки на январских распродажах.
На свои накопления она, по собственному выражению, любила побаловать семью. В первые годы брака, когда Сэнди работала в турагентстве и запросто могла брать туры со скидкой, она дважды умудрилась скопить достаточно, чтобы провести целых две недели за границей.
Однако, сколько ни ужимайся, ни откладывай в чулок с его зарплаты, включая сверхурочные, выплачиваемые ему еще в бытность младшим офицером, на такой роскошный особняк ему не наскрести никогда.
– Помнишь фильм «Великий Гэтсби»? – подал голос Брэнсон. – Ну тот, семьдесят четвертого года, с Робертом Редфордом и Мией Фэрроу в главных ролях?
Грейс кивнул. Сам фильм он помнил смутно, но название слышал.
– Какой у него там был дворец. Совсем как этот.
Да, не поспоришь: безукоризненно прямая, обрамленная деревьями подъездная аллея протяженностью в несколько сотен ярдов упиралась в круглую парковку с декоративным прудом посередине, а за ними высился белый особняк в палладианском стиле.
Кивнув, Грейс краем глаза заметил, как дверцы «вольво» распахнулись.
– Не было напасти, – буркнул он себе под нос.
Из машины выбрались оба офицера – Мэгги Кэмпбелл, жгучая брюнетка чуть за тридцать, и Ванесса Ритчи, высокая худая шатенка двумя годами старше, с более суровым выражением лица и повадками. Обе женщины, одетые в элегантные, но какие-то траурные костюмы, направились к вновь прибывшим.
– Мы не можем нагрянуть туда вчетвером, Рой, – объявила детектив-констебль Ритчи. – Слишком много народу.
– Мы с Гленном зайдем первыми и сообщим печальную новость. А когда потребуется ваша помощь, наберу тебя.
Мэгги Кэмпбелл нахмурилась.
– Это не по инструкции, сам знаешь, – помотала головой Ритчи.
– Знаю, но проверну все по-своему.
– Провернешь? – возмутилась она. – Тоже мне, нашел эксперимент! Это неправильно.
– Знаешь, что неправильно, Ванесса? Сообщать отцу, что посреди поля обнаружено расчлененное тело его дочери, без головы, зато с жуком в заднем проходе. Вот это чертовски неправильно.
– И поэтому мы прошли специальную подготовку и прекрасно разбираемся во всех тонкостях человеческого горя. – Офицер отдела по взаимодействию с семьями ударила себя в грудь.
Грейс поочередно оглядел обеих женщин.
– Мне хорошо известна ваша квалификация, мы неоднократно работали вместе, и я очень уважаю ваш профессионализм. Никто не подвергает сомнению ваши навыки. Вы ориентируетесь на инструкции, но упускаете из виду полицейский аспект. В данном случае мне необходимо первым сообщить новость семье, и я, как старший следователь по делу, буду устанавливать правила. Мне нужны не ваши кислые физиономии, а сотрудничество. Понятно?
Женщины кивнули, впрочем без особого энтузиазма.
– Уже решил, что именно рассказать отцу? – язвительно спросила Ритчи.
– Нет, по факту определюсь, а вас предупрежу заранее.
Мэгги Кэмпбелл примирительно хмыкнула. Ритчи нехотя пожала плечами: мол, дело ваше.
По кивку начальника Брэнсон нажал кнопку звонка, и ворота распахнулись. Они подъехали к особняку. Грейс припарковался между старым, довольно грязным «БМВ» седьмой серии и древним «субару-эстейт».
Входная дверь открылась, и на пороге возник импозантный мужчина лет пятидесяти пяти с темными волосами, тронутыми на висках сединой. На нем была белая рубашка с широким воротом и с золотыми запонками, брюки и начищенные до блеска черные мокасины. В руке он сжимал мобильный телефон.
– Суперинтендант Грейс? – Аристократический голос звучал глуховато, словно мужчина говорил сквозь зубы.
У него была приятная улыбка, однако в грустных голубовато-серых глазах сквозила потерянность.
– Мистер Дерек Стреттон? – уточнил Грейс.
Оба детектива из вежливости продемонстрировали удостоверения.
– Как доехали? – поинтересовался Стреттон, пропуская гостей внутрь.
– Отлично, – ответил Грейс. – Мы выбрали удачное время.
– Дорога просто кошмарная, не понимаю, почему ее до сих пор не перестроили в шоссе. Джейни добирается сюда часами из-за пробок.
Еще с порога в глаза Грейсу бросилась скудная обстановка дома. Великолепная мебель: длинный инкрустированный стол, высокий комод и антикварные стулья, контрастировали с полным отсутствием ковров или другого покрытия, на стенах выделялись светлые прямоугольники от снятых картин.
Проводив гостей в столь же невзрачную гостиную с двумя большими диванами, голым полом и пластиковым раскладным столом, служившим кофейным столиком, Дерек Стреттон кивнул на стены со следами от картинных рам (кое-где еще торчали крюки, висели крохотные лампочки) и поспешил объяснить:
– К сожалению, мне пришлось срочно кое с чем расстаться… Сделал пару неудачных вложений…
Так вот куда подевались картины. Ушли с аукциона. Стреттон выглядел таким подавленным, и Грейс искренне сочувствовал мужчине, еще не подозревавшему, какой удар его ждет.
