– Моя домработница не… – Стреттон беспомощно развел руками. – Мм… может, чаю? Кофе?
У Грейса пересохло в горле.
– Чаю, пожалуйста. С молоком, без сахара.
– Мне то же самое, – кивнул Брэнсон.
Едва Стреттон вышел из комнаты, Грейс шагнул к одному из немногих уцелевших предметов мебели – изящному столику, заставленному фотографиями в рамках.
На одном из снимков была пожилая пара – очевидно, родители хозяина. На другом – сам Стреттон, чуть помоложе, в компании симпатичной женщины примерно его возраста. Рядом стояла фотография юной девушки – по всей видимости, Джейни: очаровательной особы лет семнадцати-восемнадцати, в вечернем платье из черного бархата. Длинные светлые волосы забраны вверх и заколоты двумя бриллиантовыми заколками, на шее – чеканное серебряное ожерелье. Джейни безумно напоминала молодую Гвинет Пэлтроу. Она улыбалась в камеру, однако без тени самодовольства, а словно говорила: «Да, я прекрасна и сама это понимаю».
Тут же был другой, более ранний снимок Джейни, где она с самым серьезным видом стояла на горнолыжном склоне в сиреневой куртке и дизайнерских солнечных очках.
Грейс глянул на часы: половина двенадцатого. Он увильнул от пресс-конференции, переложив ее на Денниса Пондса. Пусть сообщит этой стае шакалов, что они выяснили личность жертвы, но полную информацию раскроют только после беседы с ее ближайшими родственниками – что произойдет примерно через полтора часа. Кроме того, Грейс поручил лично Пондсу повсюду распространить фотографию Джейни – вдруг удастся найти видевших ее незадолго до смерти, – а если расследование застопорится, отослать материалы на передачу «Криминальная хроника», выходящую по средам.
Брэнсон направился к камину. На полке выстроился ряд открыток. Присоединившись к напарнику, Грейс уставился на мультяшного человечка в костюме и галстуке-бабочке. Надпись наверху гласила: «Уникальному папе!»
Грейс развернул открытку и прочел поздравление.
Моему любимому папочке. С огромной, безграничной и бесконечной любовью. Дж. XXХ
Он вернул открытку на место и шагнул к высокому окну, откуда открывался великолепный вид на реку Хэмбл. Они с Брэнсоном разглядывали лес мачт и пришвартованные у набережной суда; все они были как на ладони и, казалось, примыкали к поместью.
– Никогда не ходил под парусом, – сообщил Брэнсон. – Вообще не люблю морские прогулки.
– Притом, что живешь у моря?
– Ну не так, чтобы прямо у моря. – У Брэнсона загудел мобильный, и он ответил на звонок. – Сержант Брэнсон слушает. А, привет, да, мы с Роем в районе Саутгемптона. В Брайтон вернемся часа через два. В половине седьмого Рой собирает планерку, предупреди всех. Ага. Нам выделили людей в помощь, как просил босс? Пока только одного? Кого именно? Блин, ты шутишь? Его! Поверить не могу, что они скинули его на нас, Рой взбесится. Отсюда поедем прямиком к ней на квартиру. Рой хочет, чтобы кто-нибудь смотался к ней на работу, побеседовал с руководством и сотрудниками. Да. Хорошо. В половину седьмого.
Брэнсон сунул телефон в карман.
– Звонила Белла. Помнишь, ты просил, чтобы нам выделили парочку офицеров? Угадай, кого нам подсунули?
– Удиви меня.
– Нормана Поттинга.
– Старый пердун, – застонал Грейс. – Ему давно пора на пенсию.
– Наши дамочки не очень-то рады. Белла рвет и мечет.
Детектив-сержант Норман Поттинг пришел в полицию сравнительно поздно. Приверженец старой школы, чуждый политкорректности, туповатый, безо всяких карьерных амбиций, сопряженных с совершенно ненужной ему ответственностью, в свои пятьдесят пять – пенсионный возраст для сержанта – он не собирался уходить на покой и продлил срок службы. Ему нравилось корпеть и докапываться. Иначе говоря, заниматься полицейской тягомотиной и зарываться в материалы дела, пока в нем не отыщется хоть какая-то зацепка, способная навести на след.
К числу положительных качеств Поттинга относились упорство, надежность и умение показывать результат. Однако он был редкостный зануда и обладал милой привычкой бесить всех и вся.
– Его же вроде с концами перевели в антитеррористическое подразделение Гэтвика, – пробормотал Грейс.
– Похоже, он довел там всех до ручки своими идиотскими шуточками, – вздохнул Брэнсон. – Еще Белла сказала, что от него разит трубочным табаком. Они с Эммой-Джейн рядом с ним не сядут.
– Неженки.
Дерек Стреттон вернулся в гостиную, неся поднос с тремя фарфоровыми чашками и молочником. Поставив его на пластиковый стол, он жестом пригласил детективов присесть на диван, а сам опустился напротив.
– Суперинтендант, по телефону вы сказали, что у вас есть новости о Джейни? – с надеждой произнес он.
Вот тогда Грейс искренне пожалел, что не послал вместо себя Мэгги с Ванессой.
Все утро Том практически не работал, а тупо сидел перед монитором, глядя на переполненный почтовый ящик (по крайней мере, компьютер снова функционировал), и периодически отвечал на звонки. По сути, он успел лишь составить прайс на «ролексы» для Рона Спэкса, а все остальное время сосредоточенно размышлял.
Обдумывал.
