Столичные копы всегда держались особняком – высокомерные, они смотрели на остальных сверху вниз и брезговали сотрудничать с провинциальными правоохранителями.
– Можешь встретиться с ним завтра в обед?
– Завтра я играю в товарищеском футбольном матче за департамент уголовного розыска, но думаю, смогу.
– Сейчас июнь, сезон крикета, а никак не футбола, – попрекнул его Грейс. – Я сегодня сообщил безутешному отцу, что его дочь зверски убита. Как думаешь, он обрадуется, узнав, что расследование отложили из-за идиотского матча?
– Нет, сэр… Рой. – Констебль залился краской.
Разобрав все пункты оперативки, Грейс подвел итог:
– Мы установили место, где убили Джейни Стреттон. Белла и Ник начали опрашивать соседей жертвы, но это не быстрый процесс. Пока у меня есть две версии. Первая – это единичное убийство, совершенное законченным психопатом. Вторая – здесь поработал серийный убийца, оставляющий свой фирменный знак. Ждем сведений от столичной полиции относительно преступлений, где фигурирует жук. Вполне вероятно, наш маньяк убивал как минимум дважды, в обоих случаях – молодых женщин, а значит, может убить снова. У кого-нибудь есть что добавить?
Поттинг доложил, что полдня провел в юридической фирме, где стажировалась Джейни, и допросил ее начальника – некоего Мартина Брума (Грейс однажды сталкивался с ним в суде по делу о нанесении тяжких телесных повреждений в рамках очень некрасивого бракоразводного процесса), а также нескольких коллег. Все они отзывались о Джейни как о приятной, трудолюбивой и сознательной девушке.
«Интересно, у каждого из нас есть темная сторона?» – промелькнуло у Грейса.
– Я попросил выделить нам в группу дополнительного сотрудника. И пусть специалист из отдела киберпреступлений досконально проверит ее ноутбук. Под лупой проверит. – Грейс повернулся к констеблю Бутвуд. – Эмма-Джейн, прости, что сваливаю это на тебя, но необходимо просмотреть все записи с камер наблюдения в Брайтоне за вторник. Возьми себе кого-нибудь в помощники. Ищем вот эту девушку.
Грейс постучал пальцем по снимку Джейни, растиражированному в прессе.
– В тот вечер у нее было четвертое свидание с неким Антоном, если это его настоящее имя. Их наверняка кто-то видел. Ник, – обратился он к констеблю Николлу, – собери команду спецов и общественников, пусть обойдут с фотографией все бары, рестораны и пабы в Брайтон-энд-Хове. Вдруг удастся найти свидетелей.
Верзила кивнул.
– Белла, отец Джейни Стреттон сказал, что его дочь ранее состояла в отношениях с Джастином Ремингтоном, застройщиком из Лондона. Разыщи его и опроси.
Белла кивнула.
– Эмма-Джейн, как продвигаются дела с поставщиками экзотических насекомых?
– В Великобритании их в общей сложности шестнадцать. Кто-то торгует исключительно через интернет, но мне удалось отыскать семерых. Один, из Бромли на юге Лондона, весьма многообещающий тип. Дней десять назад ему заказали жука-скарабея. Заказывал мужчина с восточноевропейским акцентом.
– Прекрасно! – потер руки Грейс. – И?
– Мы договорились встретиться завтра днем.
– Я пойду с тобой. – Грейс глянул в свои записи. – Норман, мы изъяли автоответчик жертвы. Отдел техподдержки забрал его на проверку. Как только от них поступят сведения – любые сведения! – ты должен их досконально проверить.
– Намечаются какие-нибудь милые цыпочки?
– Если таковые найдутся, выделим тебе помощника.
– А хорошее агентство, раз у них водятся цыпочки калибра Джейни Стреттон.
Грейс не удостоил его ответом. Много чести.
– Жду всех на оперативке в половине девятого. Простите, что испортил выходные.
На последней фразе он старательно избегал смотреть на Брэнсона. Жене Гленна надоело терпеть постоянные отлучки мужа. Впрочем, он знал, на что шел. Когда поступаешь в полицию ее величества, ты как солдат – вечно на посту и посвящаешь работе всю жизнь.
Да, это не прописано в контракте, но такова реальность. Хочешь жить по-человечески, выбирай другую профессию.
В Брайтоне было гораздо ветренее, чем в Лондоне, однако в целом погода располагала к пикнику.
Из встроенного в гриль CD-плеера доносились «Герлз элауд», огоньки на панели мигали в такт музыке. Джессика, одетая в мешковатые джинсы, черный топ и блестящие туфельки, с развевающимися светлыми волосами, отплясывала на лужайке вместе с босоногой Келли, облачившейся сегодня в белые капри и полосатую мужскую рубашку. Мама с дочкой резвились, смеялись и отрывались на полную катушку.
Взлохмаченный Макс в грязных серых шортах и сплошь покрытой пятнами футболке с Дамблдором никак не мог оторваться от гриля и смотрел на него с таким благоговением, словно у них во дворе приземлился космический корабль. Собственно, это было недалеко от истины.
Гриль занимал чуть ли не половину садика: длиной в восемь футов, выполненный в футуристическом стиле из нержавеющей стали, блестящего алюминия и неведомого материала «под мрамор», с невероятно удобными раскладными стульями в комплекте, он смахивал не на агрегат для жарки сосисок, а на бар в каком-нибудь новомодном лондонском отеле, где Тому иногда доводилось встречаться с клиентами.
