Поблагодарив собеседника, Грейс отключился и тут же набрал 1471. Механический голос произнес: «Извините, номер скрыт».
Грейс дал отбой. Получается, последний звонок д’Эта был в похоронное бюро, где его почему-то не зафиксировали. Или убийца решил поиздеваться и сам позвонил ритуальщикам?
Погруженный в раздумья, Грейс вышел и позвал в дом Нормана Поттинга. Нехорошо в такой прекрасный солнечный день оставлять беднягу на улице наслаждаться трубкой.
Прошел почти час, прежде чем прибыли первые криминалисты, включая злющего как черт Джо Тиндалла. Похоже, тот стремительно разочаровывался в Грейсе.
– По-моему, это уже становится воскресной традицией, Рой.
– Думаешь, мне самому в радость? – огрызнулся Грейс, чье чувство юмора сегодня оставляло желать лучшего.
– Мне до пенсии каких-то пятнадцать лет, восемь месяцев и семь дней, – покачал головой Тиндалл. – Я считаю каждую гребаную секунду.
Грейс проводил его в ванную, и открывшаяся картина ничуть не улучшила настроение Джо Тиндалла.
Оставив эксперта делать свою работу, Грейс вышел на улицу, нырнул под оградительную ленту, натянутую перед домом, и, аккуратно пробираясь сквозь толпу любопытных соседей, вдруг осознал, что уже целый час не вспоминает о Клио Мори. Вдоль тротуара выстроились с полдесятка полицейских машин, задним ходом парковался грузовик команды по расследованию тяжких преступлений.
Двое офицеров общественной поддержки не мешкая приступили к обходу и уже стучали в дверь соседнего бунгало.
Очутившись вне зоны слышимости, Грейс набрал Сомерсов и извинился перед Джей за то, что поход в зоопарк снова придется отменить. Разочарование в голосе девочки повергло суперинтенданта в уныние, и он пообещал загладить вину в следующие выходные, однако, судя по интонациям, Джей не очень-то поверила.
После Сомерсов он позвонил Клио – и попал на автоответчик.
– Привет. Звоню сказать, что вчера был прекрасный вечер. Если выдастся минутка, звякни мне. Кстати, надеюсь, сегодня не твоя смена, а то у меня тут нарисовался на редкость несимпатичный труп.
Мигрень или похмелье – кто их разберет! – нахлынули с удвоенной силой, по горлу словно прошлись наждачкой. Чувствуя себя гаже некуда, Грейс поплелся назад к дому, где застал Николла и Поттинга оживленно болтающими с констеблем, поставленным дежурить на входе.
– Есть желающие выпить? Лично мне надо позарез.
– Если только не из ванны мистера д’Эта, – пошутил Поттинг.
Грейс почти улыбнулся.
Келли попробовала пошевелиться, однако с каждой попыткой боль в связанных руках усиливалась: шнур или веревка глубже врезались в кожу. Она постаралась закричать, однако наружу вырвалось лишь приглушенное «Хррр», от которого вибрировали щеки.
Келли ничего не видела, не могла открыть глаза. Вокруг царила чернильная тьма. Уши закладывало от шума собственной крови. От звука своего страха.
Ее трясло от ужаса, холода и похмелья.
В горле пересохло. Ей срочно требовалось выпить. Мучительная жажда нарастала. Сейчас бы глоточек водки. И воды.
Промежность замерзла и чесалась. Не в силах больше терпеть, Келли обмочилась и первые несколько минут наслаждалась приятным теплом, которое вскоре сменилось холодом. Потянуло мочой, но «аромат» быстро вытеснил плесневелый ледяной запах погреба, пропитавший собой все вокруг.
Келли понятия не имела, сколько времени и где она находится. Голова раскалывалась. Ледяной страх рождался в темных недрах ее сознания и разливался по венам, лишая возможности связно мыслить.
Временами ей мерещились звуки транспорта и даже сирены. Ее уже едут спасать?
Вопрос только, где она.
Завязанные глаза наполнились слезами. Келли хотела к Тому, Максу и Джессике. Хотела услышать их голоса, снова очутиться в их теплых, таких родных объятиях. Она постаралась воссоздать в памяти цепочку смутных, стремительно сменяющих друг друга событий.
Она высадила Мэнди Моррисон у современного особняка в испанском стиле на помпезной Тонгдин-лейн – крутом холме близ спорткомплекса «Уитдин» – и, не выключая радио, ждала, пока девушка не войдет в дом.
Мэнди открыла парадную дверь, на пороге обернулась, помахала рукой и скрылась в коридоре.
А потом пассажирская дверца «ауди» распахнулась.
И задняя тоже.
Стальная ладонь запрокинула ей голову. К носу прижали тряпку, пропитанную какой-то вонючей жидкостью.
Она очнулась здесь.
Дрожащая.
Распростертая на холодном полу.
Всхлипнув, Келли снова попробовала пошевелить руками, но движение отозвалось невыносимой болью. Аналогичная неудача поджидала ее с ногами. Дыхание участилось, в груди стало тесно.
В подвал хлынул свет, и тьма превратилась в алую пелену.
У Келли вырвался приглушенный крик боли, когда с глаз сорвали скотч, едва не выдернув при этом веки. По сетчатке резанул слепящий свет. Постепенно Келли различила перед собой бесформенного толстяка с самодовольной ухмылкой, вьющимися седыми волосами, стянутыми в поросячий хвостик, и в расстегнутой до пупка мешковатой рубашке.
В первую секунду Келли испытала облегчение, решив, что мужчина явился ее спасти. Она попыталась заговорить с ним, однако из горла вырвалось лишь бульканье.
