Том сидел в кабинете с бокалом «Гленфиддиха» и, хотя его трясло от нервов, старался сосредоточиться на имейлах, которые кровь из носа нужно было разослать коллегам перед завтрашней презентацией. Каждые три минуты он обновлял почту и основательно прикладывался к виски.
В двадцать минут двенадцатого бокал опустел, и Том поспешил за новой порцией в кухню, где констебль Уиллингем как раз заваривал себе кофе.
– Сделать вам чашечку, мистер Брайс?
Том выразительно поднял бокал и чуть заплетающимся языком произнес:
– Спасибо, мне сейчас нужно что-нибудь покрепче.
– Понимаю и не осуждаю.
– Плеснуть вам на донышко? – предложил Том, откупоривая бутылку.
– Спасибо, сэр, но нет. Служба.
Том пожал плечами, мол, дело хозяйское, и, наполнив бокал до краев виски со льдом и водой, но преимущественно виски, снова поднялся на второй этаж. Усевшись за стол, он увидел новое письмо от
Трясущимися руками он навел курсор на вложение и дважды щелкнул мышкой.
Файл грузился целую вечность. Внезапно экран погас – и появилось лицо Келли.
Залитая слепящим светом, словно исполнитель в лучах софитов, она смотрела прямо перед собой из темноты. Одетая все в то же вечернее платье, Келли сидела на стуле, связанная по рукам и ногам. На шее у нее висел незнакомый серебряный кулон. Под правым глазом наливался огромный синяк, словно от удара кулаком, губы распухли.
Она заговорила сиплым, неестественным тоном, как будто цитировала по памяти.
Оцепенев, Том смотрел на нее, не в силах поверить, что все это по-настоящему, а не дурацкая шутка или ночной кошмар.
– Том, пожалуйста, смотри внимательно и выслушай меня, – дрожащим голосом заговорила Келли. – Почему ты так поступил со мной? Почему нарушил запрет и обратился в полицию? Теперь меня наказывают за твою глупость.
Она замолчала, по щекам в потеках туши заструились слезы. Камера постепенно приближалась к ее лицу, снимая его все более и более крупным планом, и вдруг переместилась вниз, к кулону – тот постепенно заполонил весь экран.
На подвеске был выгравирован жук-скарабей.
– Не сообщай в полицию об этом видео, любимый. Просто делай то, что тебе велят. Иначе следующим будет Макс. А потом Джессика. Не пытайся геройствовать. Умоляю, делай, как тебе скажут. Иначе… – Ее голос сорвался. – Иначе мы больше никогда не увидимся. Умоляю, не сообщай в полицию. Они все равно узнают. Эти люди знают все.
Голос Келли резал сердце острым ножом.
Экран потемнел. Потом раздался приглушенный вой, который становился все громче, все пронзительнее. Том не сразу сообразил, что кричит Келли.
И тишина. Видео закончилось. Файл закрылся.
Тома вырвало на ковер.
Ник Николл выехал на гражданском «воксхолле» из ворот Суссекс-хауса и утопил педаль газа в пол. Эмма-Джейн по рации давала указания оператору в диспетчерской.
– Это Гольф-Танго-Джульетта-Эхо. Прошу выслать подкрепление на Фрешфилд-роуд, дом сто тридцать восемь. Машину никто не должен видеть или слышать до моей команды. Все ясно?
На нервной почве девушку трясло. Впервые она взяла на себя командование серьезной операцией, хотя понимала, что наверняка превышает свои полномочия. Однако выбора не было.
– Можете подтвердить?
– Гольф-Танго-Джульетта-Эхо, высылаем подкрепление на Фрешфилд-роуд. Режим тишины и невидимости вплоть до получения дальнейших распоряжений. Время прибытия – четыре минуты.
Они мчались по длинному крутому холму. Эмма-Джейн покосилась на спидометр – семьдесят миль в час, – после чего набрала мистера Зайлера. Тот ответил практически мгновенно.
– Мистер Зайлер? Это детектив-констебль Бутвуд, мы уже в пути. Фургон так и стоит перед домом?
– Да. Может, мне выйти и поговорить с водителем?
– Нет, нет, ни в коем случае, – всполошилась Эмма-Джейн. – Просто наблюдайте за ним из окна и рассказывайте мне, что видите.
Салон озарила вспышка камеры контроля скорости. Детектив-констебль Николл несся вниз и, заметив зеленый сигнал светофора, прибавил газу. По закону подлости загорелся красный.
– Гони! – рявкнула Эмма-Джейн и затаила дыхание, когда «воксхолл» резко свернул вправо, подрезав автомобиль, водитель которого возмущенно засигналил.
– Белый фургон на месте, – доложил Зайлер. – Внутри сидит мужчина.
– Один?
Они мчались по двухполосной магистрали с ограничением сорок миль в час, стрелка спидометра показывала девяносто.
– Вижу только одного.
– Что он делает?
– Держит открытый ноутбук.
Вспыхнула вторая камера контроля.
– Надеюсь, ты не ошиблась, – шепнул Николл. – Иначе меня лишат прав.
За окном проносились фонари. Задние габариты мелькали, как на быстрой перемотке. Водители встречных автомобилей яростно жали на клаксон.
Поглощенная разговором с информатором, Эмма-Джейн пропустила реплику коллеги мимо ушей.
– Мы будем у вас через две минуты.
– Мне выйти?
– НЕТ! – взвизгнула Эмма-Джейн. – Оставайтесь в квартире.
