В ту секунду, когда Дина на глазах у Рона провалилась в воду, – сердце Рона тоже провалилось куда-то в пятки, оттянув внутри пульсирующую пустоту. Рон метнулся к пруду, не раздеваясь шагнул в воду, сразу почувствовал, как вода проникла в кеды и джинсы.
Каждый раз, вспоминая это ощущение после случая с тонущей Агатой, Рон слышал в голове водяной голос: кеды и брюки – мое, мое, вода заполняет все щели и пустоты, и вдруг ты понимаешь, насколько вещи не твои, насколько в них много места для чужой стихии… да и тело не твое, ничего на свете не твое. На самом деле странное и страшное ощущение, если его запомнить. Рон помнил.
И как только кеды наполнились и потянули его вниз, вокруг стало холоднее, Рон почувствовал воду той далекой реки, которой, наверное, уже и не было в помине… снова ему казалось, что тонет Агата и что он еще может ее спасти… Рон нырнул, нащупал плечи Дины, ее руки, крепко ухватился и потянул на себя, схватив ее за подмышки. Это только в кино спасение выглядит красиво, и на берегу вместо рвоты случается поцелуй спасителя и спасенной. В реальности все гораздо прозаичнее и хуже: как только Рон выволок Дину на берег (это стоило труда, Дина – к тому же мокрая – не была пушинкой), оба они превратились в таких дерьмодемонов – руки, одежда, волосы, все в жидкой грязи вперемешку с ветками и каким-то мусором. Рон положил Дину на бок – так вода легче отойдет из желудка и легких, сам лег на спину, закрыл глаза, пытался прийти в себя. Место было настолько привычным для всяких странностей, что на них особо даже никто и внимания не обратил. Только парочка на соседней скамейке захихикала, видимо, считая их купание в пруду продолжением свидания. Рон краем сознания подумал о том, что сейчас не дай бог еще и эти нырнут, и их тоже надо будет вытаскивать. Рука инстинктивно потянулась к татуировке, Рон очень хотел оказаться сейчас в Летополисе, подальше ото всего этого, он даже не думал о том, как именно перейдет, его мало волновало, что рядом люди… но тут Дина издала хрип.
Потом ее вырвало. И водой, и всем ужином, который она успела до этого съесть. Алкоголь, вероятно, тоже покинул Дину. Рон убрал руку от тату, переход сейчас был совсем невозможен.
– Я что, умерла? – Дина говорила хриплым голосом, но в нем уже слышалась ирония.
– Если бы, – Рон сел и повернулся к соседке, – ты пьяная упала в пруд.
Дина, выдержав паузу, вдруг расхохоталась. Хохот мешался с кашлем, ее еще раз вырвало, но уже меньше. Рон продолжал лежать на спине, закрыв глаза. Его переполняли эмоции, и больше всего среди них – злость. Почему нельзя, чтобы все шло нормально? Пригласил девушку в школьный бар, это был во всех отношениях нормальный, обычный вечер… как у других ребят, и вот. Рон злился на Дину, на себя, на этот порядок вещей, при котором он не мог ни с кем сблизиться и довериться, потому что просто не был человеком…
Дина между тем перестала смеяться и попробовала сесть, ее качало то в одну сторону, то в другую. В какой-то момент она совсем не удержалась и упала на Рона. Рон вскрикнул, Дина попыталась отодвинуться в падении и в итоге все же упала, но лицом в землю. Удар был ощутимый, из разбитого носа и губы пошла кровь. Она мешалась с грязью и водой, выглядело все просто ужасно.
– Ты выглядишь как кошмар, – Рон даже не пытался сдерживаться, говорил как есть. Все в нем требовало какой-то развязки, выхода.
Дина сморщилась от боли, но не плакала.
– Твой кошмар?
– Что?
– Я выгляжу, как твой кошмар, Рон?
Рон даже сел, пытаясь понять, серьезно она или нет. Неужели именно в минуту, когда у тебя кровь капает из разбитого носа, ты можешь заигрывать с парнем?
– Нет, – Рон встал и протянул руку Дине, – ты выглядишь как кошмар всего городка. Хорошо, что никто тебя не видит, давай руку, мы идем домой.
– Но я не могу, – Дина правда не могла встать.
– Тогда так, – Рон опустил мокрые рукава, чтобы нечаянно ни он сам, ни Дина не коснулись татуировки, и одним, казалось, привычным движением закинул Дину себе на левое плечо.
– Что ты… что ты делаешь? – Дина повисла на его плече как большой скрученный ковер, который несут куда-то. – Куда ты меня несешь? Поставь меня на место!
– Мы идем домой, – повторил Рон. Тяжесть Дины он ощущал слабо, даже под слоем грязи выглядел он потрясающе: мышцы торса напряглись, проступая под мокрой кофтой, мокрые брюки обтянули мускулистые ноги, весь он был как статуя, выдолбленная из цельного куска камня.
– Ты уронишь меня! – Дина никак не могла угомониться.
