– Так объясни! Если девушки всех возрастов вешаются на вас, вы просто не можете им отказать, так? В этом ваша необычность? По мне так это самая обычная обычность из обычных.
– Ты злишься.
– Нет, я, наверное, должна радоваться! – Дина сжала кулаки и чувствовала, как внутри у нее все закипает. – Я открылась тебе, я спала с тобой в первый раз, ты был моим первым мужчиной, я думала, что у нас будут отношения… но ты крутил с моей подругой. Прямо у меня на глазах. Думаешь, я не видела вас и ничего не чувствовала? Анна была мне дорога… да она и до сих пор дорога мне, и сейчас, может быть, еще дороже, чем ты! – Дина нащупала ноту, на которой, как ей казалось, она могла продержаться в своем гневе и победить этого самодовольного засранца.
Эйкен стоял совсем рядом, на его прекрасном лице то вспыхивал, то гас легкий румянец, – в зависимости от ее слов. Глядя на него, Дина начинала думать, что уже не хочет ругаться, а хочет совсем другого…
– Как я должна была реагировать? Скажи?
– Я не могу тебе сказать всей правды, Дина. И, может быть, впервые за годы, – Эйкен сделал осторожное лицо, словно боялся проговориться, – я стараюсь объяснить девушке, что происходит.
– За годы? Тебе сколько? Сто лет?
Эйкен посмотрел на нее таким взглядом, что Дина как-то затихла и потеряла только что обретенную ноту ярости. В глазах Эйкена читалась… боль? И его взгляд перестал казаться Дине юным – на нее действительно как будто смотрел очень взрослый мужчина, даже не то что взрослый, а эпично взрослый.
– Ты что, вампир? – Дина выпалила первое, пришедшее ей на ум. Популярность молодежных вампирских саг нельзя было недооценивать. Для Беллы все, конечно, кончилось хорошо, но ей ведь все равно пришлось умереть на пути к своей любви. А Дина не была к этому готова.
– Что? – Эйкен дернулся, казалось, этот вопрос его сбил с толку. – Какой вампир?
– Ну, – Дина чувствовала, что начинает успокаиваться, – ты живешь вечно, вечно молодой, ищешь свою любовь, и тут я, – она не могла удержаться от улыбки, хотя секунду назад кричала и была готова растерзать этого несносного парня.
Эйкен смотрел на нее и через мгновение тоже расхохотался.
– Нет, я должен тебя разочаровать, милая, я не Эдвард Каллен.
– Да, это большое, вот такого размера, – Дина показала руками, – разочарование. Потому что Эдвард был хорош. Я бы с ним встретилась. Ну, хотя бы разок.
Эйкен продолжал улыбаться.
– Если ты думаешь, что вызовешь во мне ревность разговорами про книжных вампиров, то ты ошибаешься.
– А если ты думаешь, что, напустив туману мы-с-Роном-не-такие-как-все, ты меня вернешь, ты ошибаешься тоже.
– Я не хочу возвращать тебя… – Эйкен заговорил хриплым голосом, отчего у Дины мурашки пошли по коже. Тело реагировало как предатель. Дина пыталась вызвать в сознании образ Рона, но это не помогало. Рон, завернутый в полотенце, расплывался и делал ей ручкой, предлагая самой разбираться с происходящим… – потому что я не терял тебя.
Расстояние между телами Дины и Эйкена предательски сократилось, их бедра почти соприкасались, Дина чувствовала, как начинает гореть изнутри. Ей хотелось коснуться его волос, провести пальцами по линии упрямого подбородка…
– Ты должна верить мне, – он придвинулся совсем близко. Дине некуда было отступать. Его руки легли ей на талию, сжав крепко и не отпуская, – ты должна…
Он поцеловал сначала ее верхнюю губу, потом – нижнюю, потом овладел всем ее ртом, вытворяя языком такое, что она и представить себе не могла… целовался он восхитительно. Все тревоги, все ее страхи куда-то отступили, в голове возник какой-то приятный сладкий туман, словно она накурилась, – но она не курила. Эйкен был везде, в каждой ее клеточке, в каждом миллиметре ее сознания и тела. Он словно разлился по ней, и она вышла из берегов…
Поцелуй длился долго. Прервав его первым, Эйкен погладил Дину по лицу. Выражение его лица было странным: и нежным, и пугающим одновременно. Он еще секунду смотрел на девушку, потом притянул ее к себе и уперся подбородком в ее макушку.
– Дело в том, что я должен нравиться вам всем…
Дина не расслышала его слов, она глубоко уткнулась Эйкену в грудь, было сложно вздохнуть – не то что расслышать сказанные полушепотом слова.
– Ты что-то сказал? – жуя его футболку, спросила она.
– Что я нравлюсь тебе. И я только что получил этому подтверждение.
Дина снова уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. Как она будет со всем этим разбираться, она не знала, но решила подумать об этом как-нибудь после.
Он смешал потрясающий коктейль и был настолько доволен собой, что не терпелось поделиться этим с Диной. Наверное, она ждет его у бассейна. На кухню с улицы доносились веселые и иногда отчаянные крики – время клонилось к вечеру, краски дня уходили, как уходила и дневная пристойность, освобождая дорогу сумрачной искренности и открытости. Рон чувствовал, как в воздухе зреет электричество: юные души, юные тела, юные жизни… все это было совсем рядом, грело его, давало ему причину двигаться дальше.
Он встряхнул стакан, еще раз оценил содержимое и легкой походкой вышел из дома.
