Теплый осенний воздух пахнул чем-то душным и сладким, словно в нем размешали немного пачулей и пригасили чем-то земляным и сырым. Солнечные лучи удлинялись, они словно щупальцами ложились на все вокруг и трогали каждого гостя Рона, вкладывая в него частичку изначального света. Было трудно понять, что это не волшебство, а просто отблеск умирающей далекой звезды. След ее горения. Люди столько особенного, живого вкладывают в мертвые вещи… Рон наблюдал, как свет коснулся и его руки тоже, заиграл на загорелой коже и попытался лизнуть татуировку, но был сразу же изгнан, – Рон опустил рукав.
– Принести тебе выпить? – Он стоял совсем близко, сердце Дины уже несколько раз провалилось куда-то в желудок и там гулко оттягивало каждый удар. Ей хотелось прикоснуться к этой загорелой коже.
– Да, почему нет, я буду здесь.
– Ок, не уходи, – Рон пошел в дом, чтобы сделать для Дины специальный коктейль. Он точно не хотел повторения случившегося на прудах, алкоголя должно быть минимальное количество.
Дина осмотрелась и присела на край какого-то старого ограждения. На участке у дома Рона из земли поднимались эти старинные непонятные фрагменты чего-то очень старого – то ли забора, то ли какого-то фундамента, на котором так и не построили дом. Дина невольно вспомнила эпизод из романа своего любимого андеграундного автора Марка Z Данилевского: в нем дом построили на земле индейцев, поверх то ли подвала, то ли пещеры с уходящий куда-то в темноту старой лестницей. Сравнение напугало Дину, но образ подходил очень точно. У Данилевского в романе творилась та еще чертовщина, но вот этот прообраз будущего дома-лабиринта, лестница в земле, с которой все началось, – она была даже поэтичной. Как и развалина, на которой сидела сейчас девушка.
– Ждешь меня?
Тут пришел черед Дины вздрогнуть из-за неожиданно подкравшегося собеседника. Эйкен выглядел великолепно: высокий, он с тех пор, как они встречались, довольно сильно похудел, и скулы выделялись на его красивом лице рельефнее. Светло-зеленые глаза, в которых, казалось, плавала капелька золота, смотрели и иронично, и холодно, но при этом Дина не могла от них отвести взгляд. Слишком многое она когда-то чувствовала по отношению к хозяину этих глаз. И он это тоже понимал. Эйкен приобнял Дину за талию. Дина ощутила горячее прикосновение его руки, дернулась, но не отошла. Она сама не очень понимала, что сейчас происходит.
– Я так и думал. Пройдемся?
– Но я…
Эйкен демонстративно посмотрел вокруг. Как бы показывая, что они никого не ждут, и можно покинуть место у развалин.
– Или ты ждешь не меня, красавица Дина?
Дина с мольбой во взгляде посмотрела на дом, дверь была открыта, но Рон никак не шел обратно, – ей бы сейчас сгодился самый простой ром с колой, а он наверняка делает там какой-то особенный коктейль для нее…
Эйкен легким усилием подтолкнул девушку, и они, не торопясь, пошли по газону, в сторону сада и каких-то хозяйственных пристроек (можно было подумать, что это дом для прислуги, но прислуги у Рона не было, Дина знала это наверняка). В пейзаже было столько умиротворенности и покоя, что Дина невольно поддалась ему. Эйкен не убирал руку с талии – наоборот, чем дальше они отходили от бассейна и дома, тем тяжелее и увереннее становилось его прикосновение. Он завел Дину в самый дальний уголок сада, туда, где старые деревья, обвитые плющом, переходили в лес. В маленьких городках дома часто стояли на грани цивилизации: вот еще улица с фонарями, по ней ездят машины и дети на велосипедах, а вот – прямо за твоим домом – лес. Можно хранить какие угодно секреты, когда ландшафт это позволяет.
Они остановились у раскидистой яблони, один сук простирался по-над землей, довольно низко, чтобы Дина могла на него сесть. Что она и сделала. Дерево, нагретое дневным солнцем, приятно чувствовалось сквозь одежду.
– Ты отлично выглядишь, Ди.
– Спасибо. Что ты хотел мне сказать? Мы же пришли сюда за этим?
Эйкен огляделся, – вокруг как будто сгустился воздух, птицы молчали. Такое случается обычно перед дождями.
– Думаю, да, за этим. – Он придвинулся к Дине и провел тыльной стороной правой ладони по щеке своей спутницы.
– Что ты делаешь?
– Обычно – то, что хочу. Что мне нравится.
Эйкен провел пальцами чуть ниже, коснувшись ключицы. Дина вспыхнула, она ужасно на себя злилась: что в конце концов происходит? Почему этот зеленоглазый засранец с таким идеальным телом и такой плохой историей снова тут, рядом с ней, после всего, что случилось? Но Дина не могла не признать, что его прикосновения нравились ей, тело не обманешь, оно отзывалось и хотело повторения. Эйкен, кажется, чувствовал происходящее в душе этой маленькой симпатичной девушки, и его рука стала смелее. Она уже лежала на левой груди Дины.
– Что ты делаешь?
– Ты уже спрашивала, – Эйкен по-кошачьи улыбнулся, немного сощурив глаза. Сходство с котом усугублялось интонацией его голоса, низкий тембр приятно тревожил.
– Мы расстались, Эйк, между нами ничего больше нет.
