Я пожимаю плечами. Он действительно хочет услышать, как меня из-за их дела чуть из вуза не выперли. Как мне пришлось перейти на заочку, как съехал из общаги, как искал квартиру и работу. А некий милый препод, узнавший, что мальчик, отказавший ему в интиме, оказался продажной шлюхой, организовал информационную атаку по всем подходящим фирмам. И дизайнер-шлюха, пусть даже с отличным дипломом и рекомендательным письмом с практики, везде получал от ворот поворот. И только случайная знакомая — Гала — сжалилась и устроила стричь дам и дамочек. Мазур не дождался ответа.
— Ты ел сегодня?
Я киваю.
— Интересно, когда? Ты весь грязный и в краске… Пойдём, дизайнер, накормлю и вытру.
Есть не хотелось: нанюхался растворителя, олифы, эмали. Поэтому пира по поводу моего гения не получилось. Склевал что-то безвкусное. Зато обещание «вытереть» оказалось выполнено на полную катушку. Мазуров намочил тряпочку подсолнечным маслом и растирал ей сначала руки, не пропуская ни одного пятнышка, потом обнаружил, что штанина на коленке пропитана красной краской. Снял штаны и, сев на пол, оттирал коленку. И, наконец, россыпь золотистых брызг на лице. Для них новая тряпица, для них ещё закусанная нижняя губа, для них ни одного комментария, для них вся серьёзность взгляда. Я вижу, он сдерживается.
Когда пятна на лице смешались с пахучим маслом и были ликвидированы, он решил смыть масло. Губами своими. Он не сдерживался. Целовал, впитывал меня, трудолюбивую подсолнечную семечку. А потом прижал к себе крепко. Я знаю, он сдерживается, он терпит. И я даже думаю, что могу позволить себе сказать:
— Андрей, могу ли я сказать тебе «нет» сегодня?
Он чуть крепче сжал. И очень спокойно ответил:
— Нет так нет…
Сегодня мои мышцы, моя спина и мои ушибы совсем не болят. Я, наверное, просто не чувствую боли. Сир, я, наверное, победил.
========== 9. ==========
В этот раз я первый! Я первый проснулся! Есть возможность рассмотреть моего убийцу, моего влюблённого убийцу. Рассмотреть без профессионального прицела парикмахера и брадобрея. Он в этот раз не на мне, даже, можно сказать, в стороне от меня. Лежит на боку, сложился, скруглил плечи, руки зажал между коленями. Как будто заковал себя. Лицо грустное, брови домиком сложились. Под ресницами живая, мокрая полоска глаза — следит за мной даже во сне? Ямочка на подбородке спит — не выпендривается, не так ярко выпирает. А коричневая аккуратная родинка по-шекспировски драматично взирает на эту расслабленную ямочку. Рот чуть приоткрыт, и губы… какие-то фигурные, что ли… и безвольные. И не подумаешь, как они могут издеваться и нежничать на моей коже. Что мне делать с этими губами? Думаю, что смогу делать всё что угодно. Да, он мой, я это уже проходил. Тогда, конечно, было несколько иначе: тогда я ненавидел всей своей израненной мальчишеской душой, а теперь раны зарубцевались, душа огрубела, я даже возненавидеть Мазура не могу так же сильно. Но и полюбить тоже. Уволь! Вместо любви только инстинкт выживания. И тот дал трещину. Я буду хитрее, я не буду с тобой сражаться, Мазур. Ты растопчешь, преследуя, и добьёшь и меня, и себя. Но ведь есть другой способ…
Вот так, например… Провожу ласково пальцем по носу, по губам, по подбородку, хожу кружочком вокруг родинки. Блестящая полоска глаза дрогнула, расползлась, открывая сочный карий взгляд. И ещё вот так можно… Приближаюсь к его лицу близко, касаясь только дыханием и точками-верхушками кожи своего лица. Посылаю сигнал через эти точки соприкосновения: «Мазур! Любишь меня? Ну и я типа того…» Ещё можно вот так: как будто нечаянно двигаю свою руку близко к его руке. Близко, но не вплотную, так чтобы только задеть чёрные волоски, так чтобы от такой виртуозной щекотки эти волоски дыбом встали. Надо ещё не смотреть в его глаза, смотреть на губы. И вот тогда… Он электризуется, он гипнотизируется, он в трансе. Тянется мне навстречу, как жаждущий к холодной глади воды. А я тихонько от него. Я — факир, а мои губы — дудочка. А ты, Мазур, удав… большой, сильный, но ведь удав не опасен для факира?
Удав всё-таки догнал дудочку, накрыл меня своими губами и телом. Обвил, душит, затягивая кольцами. Проснулся змей? Когда воздух у него закончился, оторвался от меня и совершенно трезвым, бесстрастным голосом сказал, лёжа на мне:
— Не надо разыгрывать чувства. Да и желание не надо изображать. Я же понимаю, что ты ненавидишь меня, какое тут желание?.. И я знаю, что ты парень, желание должно проявляться по-другому. Но потерпи. Всё это временно, я уверен.
