— С Олесем с детства носились, он больной родился… Вернее, не больной, у него была заячья губа и одна нога короткая. Лицо ему кроили, потом деньги бахнули на операцию. Есть такая — по удлинению кости. Конечно, его жалели, он и в садик не ходил, да и в школе в основном на домашнем обучении. Ребята его дразнили, у него же швы на верхней губе. Очень некрасиво. Олесь психовал, но даже сдачи не мог дать: постоянно по больницам, тело дряблое без спорта. Я же, наоборот, пользовался успехом, весь из себя затейник и лидер. Леся таскал повсюду за собой. Друганы морщились, но мирились с этим. Олеся не любили, он капризный был, все лучшие кусочки за столом себе забирал, лучшие места в зале должны были быть его, на лодках ездили, так он никогда за вёсла не брался. Образ несчастного больного, которому все должны. И если дома это воспринималось как должное, то среди сверстников… сам понимаешь. Я видел это, но что я мог сделать… Короче, я был в выпускном классе. Борогозил, отрывался в клубах, не учился ни черта, только на курсы в архитектурку ходил, чтобы поступить. Однажды вляпался в интересную компанию, ребята старше меня, но приняли как родного. Дали попробовать дури. Там были амфетамины, они их спидами называли. Как примешь, то готов оттягиваться всю ночь, и никакой депрессухи. Ты всем друг, тебе все рады. В общем, по обыкновению, я в этот клубешник Олеся притащил. У него очередной припадок тоски образовывался. Он тоже попробовал спиды. В этом и есть моя вина. Не доглядел за братом. Я же старший, с меня всегда спрашивали за него. Он расшибётся — а мне влетало, почему не доглядел, зачем на горку пошли. Он подрался — меня ругают, где ты был, когда брата обижали. У меня амфетамины как-то не попёрли, мне после второго раза так плохо стало, что охотку сбило, да и с ребятами этими стал меньше общаться. Была причина. А Олесь… Он подсел. Я действительно виноват. Я же знал. Но покрывал его походы в клуб, скрывал от родителей. Я, если честно, не понимал, что всё это слишком серьёзно. А потом у него булимия началась, бессонница. Стал деньги тырить у родителей. В общем, весь набор. Вскрылось всё как раз после моего выпускного. И конечно, виноват был я! А тут ещё фотки мои, где я весь в сперме, голый, улы-ы-ы-ы… баю-у-усь…
— Тс-с-с-с… Уже всё прошло, уже всё прошло… глотни, — Мазур опять поит меня ужасно-огненным пойлом. — Тебя выгнали родители?
— Да. Они решили, что я его подсадил на наркотики. Они решили бороться за него. А я, распутная шлюха, только мешаю, я Олеся тащу в ад.
— И всё это время ты ни разу не разговаривал с матерью?
— Разговаривал. Всегда заканчивалось плохо. Пару раз меня вызывали в Смоленск искать Олеся. Я находил и вновь был не нужен. Они отчаялись, их можно понять. Прикинь, подарок: один сын — шлюха, другой — наркоша. Мама состарилась раньше времени, она просто от горя была не в себе. Год назад Олеся лечили, он уже на героине сидел. Отец бизнес продал, дачу: всё пошло на клинику. И видишь как… Мне его одноклассник позвонил, как только ты уехал. Я и сорвался…
— Стась, я ведь тебе телефон оставил… Почему ты не сказал-то? Ты меня за кого принимаешь? Неужели я бы запретил тебе ехать!
— Я не хотел, чтобы ты знал. Это моя жизнь.
— М-м-м… Один смешной автор сказал: «Бывает так, что анализ жизни совпадает с анализами нашей жизнедеятельности»*. А ты ещё и дышишь этим в одиночку…
— Это ты сейчас сказал, что моя жизнь — говно? — отстраняюсь я от Мазура.
— Это я сейчас сказал, что не нужно в говне купаться с упоением. Обещай мне, что ты обратишься ко мне, если что…
— Обещаю. Ты можешь выключить кондиционер?
— Легко.
— А можно мне поспать?
— Подозрительное желание, — и целует меня в солёное лицо. А мне сразу легче. Сразу пустота в груди начала заполняться. И мне тепло, и пьяные мысли, и пьяные сны.
* Малкин Г.Е. «Золотые афоризмы»
***
В воскресенье в гости к Мазурову приехал Дамир с женой и его партнёр Кротов с любовницей. Мы принимали их в моей японской беседке. Иван поставил туда гриль, Аня накрутила каких-то мясных штук. Жена Дамира с удивительным именем Ландыш — очень блёклая, неяркая женщина в интересном положении. Они ждут четвёртого ребёнка! Несмотря на пузо, Ландыш затеяла волейбол пляжным надувным мячом. Не играли только Дамир и любовница Кротова. Кротов оказался маленьким кругленьким человечком с постоянно приподнятыми в удивлении бровями, с немного выпирающими резцами, как у зайца. Мазуров рядом с ним смотрелся матёрым волчищей.
Я переживал, как Мазуров меня представит. А никак! Мужики и женщины знали, кто я. Общались как с равным. Молодая любовница Кротова оценила мою растаманскую беретку. А Ландыш оценила мою работу с беседкой и пообещала прислать саженец вишни, почти куст, как она выразилась. Эту вишню велела посадить в широкий вазон, облепленный камнями разного размера, тот, что я сделал за вчера. Мне понравилось, что партнёры по бизнесу запросто усадили за общий стол Аню, которую яростно обхаживал Иван.
