— Да, ты прав. Конечно, мы поедем с тобой и с твоими ребятами. Надо, чтобы эти фигуранты от родителей Стася отстали. Деньги я возьму. Долг есть долг.
— …
— Спасибо, Дамир. Во сколько лучше выехать?
— …
— И часа за четыре доедем? Договорились! До завтра!
Неужели он всё решит? Мой Мазур! Что я должен сейчас сделать?
— Андрей… как мне отблагодарить тебя? — шепчу я.
— Ещё рано благодарить. Но я хочу, чтобы ты был со мной не из-за благодарности, — он расцепляет мои ноги и дёргает меня за колени навстречу себе. Я оказываюсь на нём верхом. Его руки шарят по телу, мнут ягодицы, Мазур лбом трётся о мою грудь. Эх, ты жеребец! Буду нежен с тобой… мой спаситель. Расстёгиваю его брюки, стягиваю с себя штаны на резинке. Лезу к нему в рот:
— Давай свою слюну!
Смазываю свою дырку сам, Андрей растягивает, нетерпеливо дышит, вцепляется зубами в футболку. Почувствовав, что от его пальцев уже не сильно тянет в анусе, направляю горячий член в себя и медленно, сощурив глаза, опускаюсь. Ох-х-х… Чуть-чуть передохнуть, привыкнуть к этому размеру и вверх… и вниз… Мазур упёрся лицом в мою грудь, в мою футболку, что в его слюнях. Помогает ритму, обхватив руками за ягодицы. Всё-таки идиотская поза, идиотская смазка — я опять чувствую себя блядью… Когда Мазур заставил меня ускориться, когда он закинул голову и его глаза закатились под веки, а его рот беспомощно открылся, я сжал, «обнял» его плоть собой и застыл, принимая внутрь его белую страсть. Вот ведь гад, он и сейчас не заорал! Навалился на меня, обвил руками торс и всхлипнул.
— Стась, — шепчет мне в сердце Мазур, — я не хочу, чтобы ты вёл себя как шлюха. Не делай больше этого.
Хм… он хочет, чтобы я тоже кончал, чтобы я стонал под его руками и под ним. Дурак. От этого шлюха не перестанет быть шлюхой. Тут дело не в том, кончаю я или нет… А в том, люблю или нет…
***
Мы выехали в восемь утра. На трёх машинах! Мазур отпустил Ивана. Мы ехали только вдвоём на его «мерсе». У Дамира целая команда. И ещё какой-то значимый чел уголовного вида с золотой — в палец — цепью на бычьей шее. Этот «позолоченный» вместе с таким же быкообразным ехал на отдельной машине. Мы встретились на Минском шоссе и весело покатили в Смоленск. Я нервничал. Боялся, что вдруг поцапаются. Вдруг Стоцкий что-нибудь наболтает обо мне. Напрягало и то, что я не знал плана действий Мазура и его команды.
Доехали меньше чем за четыре часа, так как гнали без санитарных остановок. И поехали прямо к моему дому. Чёрт! У меня бешено заколотилось сердце: мой двор, вечная тётка Маруся на скамейке восседает, подозрительно разглядывает кортеж чёрных авто. Мазур спросил, пойду ли я с ними. Нет. Я боюсь, что мать будет кричать, я не выдержу этого. Они упороли внутрь моего дома.
Прошло примерно с полчаса. Во двор стремительно въехала ещё одна чёрная машина. Я сполз по сидению вниз. Из вольво вышел Стоцкий с двумя парнями. Ферзя не было. Ублюдок оглянулся, пристально посмотрел на наши машины и отправился в подъезд.
Сказать, что я сидел как на углях, — ничего не сказать. О чём они там разговаривают? Как мама? Может быть, мне нужно было тоже идти? В груди всё клокотало! Из машины я высматривал наши окна, но никого не было видно.
Ещё через полчаса из подъезда вылетел Стоцкий. Злющий! Хлопнул дверью! Молча сел в машину. Автомобиль яростно стартанул и исчез, оставляя сиреневую дымку. Злой, значит? Хорошо…
Через пять минут вышли и мои. Они о чём-то поговорили во дворе. Я вылез из машины. Задрал голову. На балконе стоял отец. Он смотрел на меня. Помахал мне. И всё. Только помахал, он не позвал.
— Ну как? — взываю я к Мазуру.
— Всё нормально. Долг списан. И был он не такой, как тебе сказали. Меньше. От твоих родителей отстанут. Поехали! Домой!
А мне так хочется остаться здесь, так хочется, чтобы мама выбежала. Но надо ехать с ним, с моим спасителем. И мы сели в «мерс» и безнадёжно быстро укатили прочь. По дороге я всё же разговорил Мазура:
— Что там было?
— Поговорили, всё решили. Деньги всё равно пришлось заплатить. Долг есть долг.
— Много?
— Неважно сколько. Этот Руслан спрашивал про тебя.
— Что спрашивал?
— Почему ты не приехал… Он тебя хорошо знает?
— Знает. Мы общались раньше. В детстве.
— В детстве? Но он тебя старше.
— Да, лет на пять.
— Он, значит, местный авторитет?
— Ну… не авторитет. Мажор. У него отец — начальник полиции. С юности он считает, что ему всё можно. Сейчас бизнес какой-то у него…
— Ясно. Неприятный тип.
— Андрей. Что бы мне сделать для тебя? Какое у тебя желание есть? — перевожу я разговор со Стоцкого.
— Чтобы был мир во всём мире!
— Андрей, в отношении меня!
— Хм… в отношении тебя. У меня невероятное желание. Вот если бы ты оказался не парнем, а девчонкой. Прикинь, какое желание…
Я молчу и перевариваю.
— А что? Сможешь в благодарность лечь под нож? Сделаем из тебя Станиславу — и у меня хоть что-то заживёт внутри.
— Если ты хочешь, я согласен, — спокойно отвечаю я.
