| That was the year when Gerald O'Hara, twenty-eight years older than she, came into her life-the year, too, when youth and her black-eyed cousin, Philippe Robillard, went out of it. For when Philippe, with his snapping eyes and his wild ways, left Savannah forever, he took with him the glow that was in Ellen's heart and left for the bandy-legged little Irishman who married her only a gentle shell. | Так было вплоть до того дня, пока некий Джералд О'Хара, двадцатью восемью годами старше Эллин, не вошел в ее жизнь. И случилось это в тот самый год, когда Филипп Робийяр, ее беспутный черноглазый кузен с дерзким взглядом и отчаянными повадками, навсегда покинул город и унес с собой весь молодой жар ее сердца, оставив маленькому кривоногому коротышке-ирландцу только восхитительно женственную оболочку. |
| But that was enough for Gerald, overwhelmed at his unbelievable luck in actually marrying her. | Но Джералду, который, женившись на Эллин, не помнил себя от счастья, и этого было довольно. |
| And if anything was gone from her, he never missed it. | И если какая-то частица ее души была мертва для него, он никогда от этого не страдал. |
| Shrewd man that he was, he knew that it was no less than a miracle that he, an Irishman with nothing of family and wealth to recommend him, should win the daughter of one of the wealthiest and proudest families on the Coast. | Джералд был достаточно умен, чтобы понимать: если он, небогатый ирландец, без роду без племени, взял в жены девушку из самого богатого и родовитого семейства на всем побережье, - это почти что равносильно чуду. |
| For Gerald was a self-made man. | Ведь он был никто, человек, выбившийся из низов. |
| Gerald had come to America from Ireland when he was twenty-one. | Джералд О'Хара эмигрировал из Ирландии в Америку, когда ему едва исполнился двадцать один год. |
| He had come hastily, as many a better and worse Irishman before and since, with the clothes he had on his back, two shillings above his passage money and a price on his head that he felt was larger than his misdeed warranted. | Отъезд был скоропалительным, как случалось не раз и с другими добрыми ирландцами и до него и после. Он уехал, без багажа, с двумя шиллингами в кармане, оставшимися после оплаты проезда, и крупной суммой, в которую была оценена его голова, более крупной, на его взгляд, чем совершенное им нарушение закона. |
| There was no Orangeman this side of hell worth a hundred pounds to the British government or to the devil himself; but if the government felt so strongly about the death of an English absentee landlord's rent agent, it was time for Gerald O'Hara to be leaving and leaving suddenly. | Ни один оранжист, еще не отправленный в ад, не стоил в глазах британского правительства, да и самого сатаны, ста фунтов стерлингов; но если тем не менее правительство приняло так близко к сердцу смерть земельного агента какого-то английского помещика, давно покинувшего свое поместье, это значило, чти Джералду О'Хара надлежало бежать, и притом побыстрее. |
| True, he had called the rent agent "a bastard of an Orangeman," but that, according to Gerald's way of looking at it, did not give the man any right to insult him by whistling the opening bars of | Правда, он обозвал земельного агента "оранжистским ублюдком", но это, по мнению Джералда, еще не давало тому права оскорбительно насвистывать ему в лицо |
| "The Boyne Water." | "Воды Война". |
