| The Battle of the Boyne had been fought more than a hundred years before, but, to the O'Haras and their neighbors, it might have been yesterday when their hopes and their dreams, as well as their lands and wealth, went off in the same cloud of dust that enveloped a frightened and fleeing Stuart prince, leaving William of Orange and his hated troops with their orange cockades to cut down the Irish adherents of the Stuarts. | Битва на реке Войн произошла более ста лет тому назад, но для всех О'Хара и любого из их соседей этого промежутка времени как бы не существовало, словно только вчера их мечты и надежды, вместе с их землями и состоянием, были развеяны по ветру в облаках пыли, поднятых копытами коня трусливого Стюарта, бежавшего с поля боя, оставив своих ирландских приверженцев на расправу Вилли Оранскому и его оголтелым наемникам с оранжевыми кокардами. |
| For this and other reasons, Gerald's family was not inclined to view the fatal outcome of this quarrel as anything very serious, except for the fact that it was charged with serious consequences. | По этой и многим другим причинам семья Джералда не почла нужным рассматривать трагический исход вышеупомянутой ссоры как нечто заслуживающее серьезного внимания -помимо, разумеется, того, что он мог повлечь за собой серьезные последствия для них. |
| For years, the O'Haras had been in bad odor with the English constabulary on account of suspected activities against the government, and Gerald was not the first O'Hara to take his foot in his hand and quit Ireland between dawn and morning. | На протяжении многих лет семья О'Хара, подозреваемая в тайных антиправительственных действиях, была на дурном счету у английских констеблей, и Джералд был не первым О'Хара, спешно покинувшим родину под покровом предрассветных сумерек. |
| His two oldest brothers, James and Andrew, he hardly remembered, save as close-lipped youths who came and went at odd hours of the night on mysterious errands or disappeared for weeks at a time, to their mother's gnawing anxiety. They had come to America years before, after the discovery of a small arsenal of rifles buried under the O'Hara pigsty. | Он смутно помнил своих двух старших братьев Джеймса и Эндрю, молчаливых юношей, порой неожиданно появлявшихся ночью с какими-то таинственными поручениями, порой исчезавших на целые недели - к неизбывной тревоге матери -и сбежавших в Америку много лет назад, после того как на скотном дворе О'Хара под полом хлева был обнаружен небольшой склад огнестрельного оружия. |
| Now they were successful merchants in Savannah, "though the dear God alone knows where that may be," as their mother always interpolated when mentioning the two oldest of her male brood, and it was to them that young Gerald was sent. | Теперь оба они стали преуспевающими торговцами в Саванне ("Одному господу известно, что это за город такой", - со вздохом говаривала их мать, вспоминая своих старших отпрысков мужского пола), и молодого Джералда отослали к ним. |
| He left home with his mother's hasty kiss on his cheek and her fervent Catholic blessing in his ears, and his father's parting admonition, | Мать наскоро поцеловала его в щеку, жарко прошептав на ухо слова католической молитвы, отец же напутствовал его так: |
| "Remember who ye are and don't be taking nothing off no man." | "Помни, из какой ты семьи, и не позволяй никому задирать перед тобой нос". И с этим Джералд покинул родной кров. |
| His five tall brothers gave him good-by with admiring but slightly patronizing smiles, for Gerald was the baby and the little one of a brawny family. | Пятеро высоченных братцев одарили его на прощание одобрительно-покровительственными улыбками, ибо он был в их глазах еще ребенком, да к тому же единственным недомерком в этом племени рослых здоровяков. |
