– Что произошло? Одна весьма примечательная штука. Я задумался. Наверное, я вообще ни о чем не думал после капитуляции и до того дня, как ты отсюда уехала. Я был как заторможенный: есть еда на столе и постель, где поспать, и этого мне вполне хватало. Но когда ты поехала в Атланту, взвалив на свои плечи мужскую ношу, я вдруг увидел себя со стороны – что я и не мужчина вовсе, даже слабее женщины. Жить с такими мыслями не очень-то приятно, и я не захотел больше так жить. Другие возвращались с войны к меньшему, чем я, а посмотри-ка на них теперь. Словом, я еду в Нью-Йорк.
– Но… я не понимаю. Если ты ищешь работу, то не все ли равно, в Атланте или в Нью-Йорке. А моя лесопилка…
– Нет, Скарлетт. Это мой последний шанс. Я еду на Север. Если я буду жить в Атланте и работать у тебя – все, я погиб окончательно.
Пугающее слово «погиб, погиб, погиб» отозвалось у нее в душе похоронным звоном. Она быстро заглянула ему в глаза, но взгляд этих прозрачных серых глаз был устремлен сквозь нее, в неведомую и невидимую, непостижимую для нее даль.
– Почему ты должен погибнуть? Ты имеешь в виду какой-то поступок, из-за чего янки в Атланте могут тебя схватить? То есть ты помог Тони бежать или… или… Ох, Эшли, ты ведь не в ку-клукс-клане, нет?
Отстраненный его взгляд тут же вернулся к ней, на губах появилась мимолетная улыбка, ничуть не затронувшая глаз.
– Я и забыл, что ты воспринимаешь все настолько буквально. Нет, меня пугают не янки. Видишь ли, если я поеду в Атланту и снова приму помощь от тебя, то уже навсегда похороню надежду на самостоятельность.
Скарлетт немного перевела дух.
– А, ну если только это…
– Да, только это. – Он опять улыбнулся, но еще холодней. – Только моя мужская гордость, мое самоуважение и, если угодно, моя бессмертная душа.
– Но… – Она попыталась подойти к делу с другой стороны. – Ты же сможешь постепенно выкупить у меня лесопилку, она станет твоей собственной, и тогда…
– Скарлетт! – резко оборвал он. – Я же сказал: нет. У меня имеются и другие основания.
– Какие же?
– Об этом тебе известно лучше всех.
– О!.. Ты о том… Но и с этим будет все в порядке, – поспешно заверила она. – Я обещала, помнишь, там, в саду, зимой, и я выполню свое обещание.
– Значит, ты более уверена в себе, чем я. Сказать так твердо о себе, что выполню подобное обещание, я бы не смог. Мне вообще не следовало бы касаться этой темы, но я должен добиться, чтобы ты меня поняла. Я никогда больше не стану говорить об этом. Все кончено. Как только Уилл и Сьюлен поженятся, я уеду в Нью-Йорк.
На мгновение они встретились глазами – в его прямом, открытом взгляде бушевала гроза. Он быстро пересек комнату и взялся за ручку двери. Скарлетт смотрела на него в смертной муке. Разговор был окончен, и она проиграла. Она погибла! После напряжения этого горестного дня и последнего разочарования на нее внезапно навалилась слабость, натянутые нервы не выдержали, она упала на продавленный диван и, вскрикнув «О, Эшли!», разразилась бурными рыданиями.
Она услышала его нерешительные шаги от двери, потом потерянный, беспомощный голос, снова и снова повторяющий над головой ее имя. Потом со стороны кухни раздался топот бегущих ног, и в кабинет ворвалась Мелани с громадными от тревоги глазами:
– Скарлетт… У тебя что-то с ребенком?
Скарлетт глубже закопалась головой в пыльный диванный валик и стала оттуда выкрикивать бессвязное:
– Эшли!.. Он такой вредный! Такая упрямая вредина! Он злой, противный!
– Ой, Эшли, что ты ей сделал? – Мелани бросилась на пол возле дивана и принялась обнимать и тискать Скарлетт. – Что он тебе наговорил? Как ты мог, Эшли? Это же плохо для беби, могут быть преждевременные… Ну, будет уже, будет, родная, положи свою головку к Мелани на плечо, вот так. Ну и что у вас случилось?
– Эшли… Он такой тупоумный, вредный и злой!
– Эшли, ты меня удивляешь. До такой степени ее расстроить, в ее-то положении, да и мистера О’Хара едва успели похоронить…
– Не смей на него наседать! – вопреки всякой логике закричала Скарлетт, подняв голову с плеча Мелани; непокорные черные волосы выбились из-под сетки, лицо все было залито слезами. – Он вправе поступать как ему нравится!
– Мелани, – сказал белый как полотно Эшли, – позволь мне объяснить. Скарлетт любезно предложила мне место управляющего на одной из своих лесопилок в Атланте…
– Управляющего! – негодующе воскликнула Скарлетт. – Да я ему долю предложила, половину доходов, а он…
– А я сообщил ей, что у меня уже имеется договоренность, мы приготовились к отъезду на Север, а она…
– О!.. – простонала сквозь рыдания Скарлетт. – Я твердила ему, как сильно в нем нуждаюсь… и что не могу найти никого управлять лесопилкой… и что я жду ребенка – а он отказался помочь! И теперь… теперь надо продавать лесопилку, а приличной цены я за нее не сумею получить, так что нам, может быть, придется умирать с голоду, но ему наплевать. Он такой вредный!
