– Побойтесь Бога, мисс Скарлетт! – вскрикнул Порк. – Это ж часы миста Джералда, я мильон раз видел, как он смотрит на них.
– Да, это папины часы, и я дарю их тебе, Порк. Прими их.
– О нет, мэм! – Порк в ужасе шарахнулся от нее. – Это часы белого господина, да еще миста Джералда! И угораздило же вас сказать этакое, мисс Скарлетт! Ничего себе: прими их! Эти часы по праву принадлежат маленькому Уэйду Хэмптону.
– Они принадлежат тебе. Что такого сделал Уэйд Хэмптон для папы? Разве он ухаживал за ним, когда папа стал слаб и болен? Он что – купал его, одевал и брил? Может, это он поддерживал его, когда пришли янки, и воровал кур ради него? Не глупи, Порк. Если кто и заслужил часы, то это ты. Я знаю, папа меня одобрил бы. Ну же.
Она подхватила безвольно висящую руку Порка и вложила часы ему в ладонь. Порк устремил на них благоговейный взгляд, и постепенно лицо его менялось: он был в восхищении, он был доволен.
– Это и правда мне, мисс Скарлетт?
– Ну да, конечно.
– Э… м-м-м… Благодарствуйте, мэм.
– А хочешь, я возьму их с собой в Атланту и отдам в гравировку?
– Что значит граби… грабиловка? – осторожно, с подозрением спросил Порк.
– Это означает, что сделают тебе на память надпись на крышке, что-нибудь вроде: «Порку от семейства О’Хара. За безупречную и верную службу».
– Нет, мэм, спасибочки вам, не надо никакой грабиловки. – Порк отступил на шаг, крепко зажав в руке часы.
Улыбка чуть тронула ее губы.
– Что случилось, Порк? Не доверяешь мне, думаешь, что не получишь их обратно?
– Нет, мэм, я вам доверяю, только… вы ведь можете и передумать.
– Я не передумаю.
– Н-ну… можно их продать, поди, кучу денег выручишь.
– Ты действительно считаешь, что я способна продать отцовские часы?
– Да, мэм, – если б нуждались в деньгах.
– За это тебя следовало бы выпороть. Я склоняюсь к мысли забрать у тебя часы.
– Нет, мэм, уж я-то вас знаю! – Впервые за целый день слабое подобие улыбки проступило на скорбном лице. – Вы так не поступите. И, мисс Скарлетт…
– Что, Порк?
– Если б вы были хоть наполовину так добры к белым, как к ниггерам, я думаю, люди относились бы к вам гораздо лучше.
– Они и так ко мне неплохо относятся. Ну, все. Теперь ступай, найди мистера Эшли и передай ему, что я жду его здесь, и немедленно.
Эшли пристроился на изящном стульчике у письменного стола Эллен, и от его высокой фигуры хрупкая мебель словно бы еще уменьшилась в размерах. Скарлетт предложила ему стать совладельцем лесопилки – доходы пополам. Пока она говорила, он ни словом не перебил ее и ни разу не встретился с ней взглядом. Он сидел, глядя вниз, на свои руки, поворачивая их и так и этак, внимательно изучая сначала ладони, потом тыльную сторону – можно подумать, никогда их не видел. А руки у него, при тяжелом сельском труде, по-прежнему были тонкие, нежные и удивительно хорошо ухоженные.
Его молчание и опущенная голова немного обеспокоили Скарлетт, и она удвоила усилия, стараясь, чтобы ее предложение звучало позаманчивей. Она включила все свое обаяние, пустила в ход улыбку и особенный взгляд из-под ресниц, но – увы! – впустую: он так и не поднимал глаз. Ну, пусть бы хоть разочек посмотрел на нее! Она ничем не давала понять, что Уилл сообщил ей о намерении Эшли уехать на Север, и говорила таким тоном, точно нет и быть не может никаких препятствий, которые помешали бы ему согласиться с ее планом. Но он не отвечал ей, и в конце концов слова ее увязли в его молчании. Теперь уже она встревожилась по-настоящему: что-то такое читалось в тонкой линии его плеч… упорная решимость? Но не станет же он отказываться! С какой стати? И что за резоны у него могут быть для отказа?
– Эшли, – начала она снова и остановилась.
Она не хотела использовать в качестве предлога свою беременность, она просто содрогалась от одной только мысли, что Эшли видит ее раздутой уродиной. Но поскольку все прочие доводы, кажется, не произвели на него ни малейшего впечатления, она решилась выложить последнюю карту: свою полную беспомощность.
– Вы должны перебраться в Атланту. Мне очень, очень нужна сейчас твоя помощь. Я не могу больше следить за лесопилками, и пройдет неизвестно сколько времени, пока опять смогу, потому что… ну, ты понимаешь… потому что я…
– Прошу тебя! – остановил он ее довольно грубо. – Бога ради, Скарлетт!
Он вскочил, шагнул к окну и встал там, спиной к ней, наблюдая тожественное шествие уток через хозяйственный двор. Однако Скарлетт уже не могла прекратить свою отчаянную, почти безнадежную атаку:
– И поэтому, да?.. Именно из-за этого ты не хочешь посмотреть на меня? Понимаю, вид у меня…
Он мигом повернулся, взгляды их скрестились; в его серых глазах была такая неистовая сила, что у нее перехватило дыхание, и рука невольно потянулась к горлу.
– К черту твой вид! – взорвался он. – Знаешь ведь, для меня ты всегда прекрасна.
Счастье затопило ее, счастье до слез.
– Как славно ты это сказал! А я ужасно стыдилась показаться тебе на глаза.
