– Но… – начала Скарлетт и запнулась. Потом внимательно присмотрелась к протеже Мелани и невольно заулыбалась. На этого старого головореза страшно смотреть, зато один его вид решает массу проблем. Рядом с ним можно смело ездить по городу и на далекие лесопилки, наведываться к заказчикам. Теперь уже никому не придет в голову беспокоиться о ее безопасности; сама внешность этого человека способна в корне пресечь любой скандал. – Хорошо, договорились, – наконец сказала она. – То есть если разрешит мой муж.
После разговора наедине с Арчи Фрэнк неохотно дал свое согласие и распорядился, чтобы новому кучеру-охраннику выдали лошадь и коляску из платной конюшни. Он был недоволен и разочарован тем, что материнство не изменило Скарлетт. Но уж если жена решила вернуться к своим проклятым лесопилкам, то Арчи подвернулся как нельзя кстати.
Таким образом, образовалось партнерство, которое сперва напугало всю Атланту. Более странную пару было трудно вообразить: свирепый грязный старик с деревянной ногой, торчащей над крылом пролетки, и рядом с ним хорошенькая, аккуратно одетая молодая женщина с вечно нахмуренным лбом. Их можно было встретить в любое время и в любом месте, как в самой Атланте, так и в пригороде; между собой они почти не разговаривали, явно недолюбливали друг друга, но были связаны общими интересами: она платила ему деньги, он обеспечивал охрану. Во всяком случае, заключили городские дамы, это лучше, чем разъезжать бесстыдно с этим нахальным Батлером. Правда, они интересовались, куда это он подевался. Ретт исчез как-то неожиданно, месяца три назад, и где он теперь, не знала ни одна душа, в том числе и Скарлетт.
Арчи был молчалив, никогда не заговаривал первым, а если к нему обращались, обычно что-то мычал в ответ. Каждое утро он вылезал из подвала Мелани и садился на ступеньки парадного крыльца тети Питти, не переставая жевать и сплевывать, и ждал, когда появится Скарлетт и Питер выведет из конюшни запряженную лошадь. Дядя Питер боялся его лишь чуточку меньше, чем дьявола или ку-клукс-клана, и даже Мамми робко обходила его стороной. Он ненавидел негров, они знали об этом и страшились его. К своему арсеналу он добавил еще один пистолет, и слух о нем быстро распространился среди цветного населения. Он ни разу не вынимал оружия и даже руку на ремень не клал. Вполне хватало морального воздействия. Ни один негр не смел даже засмеяться, когда Арчи находился поблизости.
Однажды Скарлетт спросила Арчи из любопытства, почему он терпеть не может негров, и очень удивилась, не услышав привычного: «Пожалуй, это мое дело».
– Я ненавижу их, как и все, кто живет в горах. Мы никогда их не любили, и никто из наших ими не владел. Это из-за них, из-за черных, началась война. За это тоже я их ненавижу.
– А ведь ты воевал.
– Ну и что. Это мужское дело. Янки мне тоже ненавистны. Больше, чем черномазые. Почти как болтливые бабы.
Такая откровенная грубость повергла Скарлетт в тихое бешенство; ей безумно захотелось от него избавиться. Но как она будет обходиться без него? Кто еще обеспечит ей полную свободу действий? Да, он грязный, грубый, временами вонючий, но дело свое знает. Он возит ее от одной лесопилки к другой, объезжает с ней всех заказчиков, яростно сплевывая и уставившись в пространство, когда она говорит и отдает приказания. Если она выходит из коляски, он спускается следом и не отстает от нее ни на шаг. Когда она общается с грубыми рабочими, неграми или солдатами янки, он стоит рядом как вкопанный, локоть к локтю.
Вскоре Атланта привыкла видеть Скарлетт с телохранителем, а привыкнув, дамы стали завидовать ее свободе. После расправы, совершенной ку-клукс-кланом, они были практически замурованы в четырех стенах и даже в город за покупками выходили группой не меньше полудюжины человек. Лишенные общения, они не находили себе места и, отбросив в сторону свою гордость, начали просить у Скарлетт одолжить им Арчи. И когда он ей не был нужен, она милостиво предоставляла его другим дамам.
Так Арчи превратился в непременный атрибут Атланты, и дамы соревновались, претендуя на его свободное время. Редкое утро проходимо без того, чтобы ребенок или слуга-негр не являлся во время завтрака в дом Скарлетт с записками, содержание которых варьировалось следующим образом: «Если сегодня днем вам не потребуется Арчи, пожалуйста, предоставьте его мне. Я хочу отвезти цветы на кладбище», «Мне обязательно надо съездить к модистке…», «Я бы хотела взять Арчи, чтобы вывезти проветриться тетю Нелли», «Я должна наведаться на Питерскую улицу, а дедушке нездоровится. Нельзя ли, чтобы Арчи…».
