Он вразвалочку прошел между рабочими – каменщики, плотники и подручные уступали ему дорогу. Настроение у Скарлетт заметно поднялось. Джонни определенно тот человек, в котором она нуждалась. Жесткий и знающий. «Выпивоха-ирландец, решивший разбогатеть», – презрительно охарактеризовал его Фрэнк, но тем-то он и был хорош для нее. Она знала, что ирландец, намеренный чего-то добиться в жизни, – человек ценный, вне зависимости от его личных качеств. Скарлетт даже почувствовала в нем родственную душу, поняв, что Джонни знает, что такое деньги, и умеет их добывать, что многие люди в ее окружении делать не хотят или не могут.
В первую же неделю он оправдал все ее ожидания, добившись с пятью заключенными большего, чем удалось Хью с десятком вольных негров. У Скарлетт появилось много свободного времени. Раньше она без отдыха металась между лесопилками, но Джонни, которому не нравилось ее присутствие в его владениях, откровенно сказал ей:
– Вы занимаетесь реализацией, я занимаюсь производством. Лагерь заключенных не место для леди, и если вам никто не говорил это, то я, Джонни Галлегер, говорю вам сейчас. Я поставляю вам лес? Поставляю. В таком случае за мной нечего присматривать. Я не мистер Уилкс. Это за ним нужно присматривать, за мной нет.
Скарлетт скрепя сердце подчинилась, опасаясь, что из-за слишком частых ее наездов он уйдет, а это будет означать для нее крах. Ей не понравилось, как Джонни отозвался об Эшли. Обиднее всего было то, что он был прав. Заключенные у Эшли работали не намного лучше вольных негров, но почему, он не мог объяснить. Кроме того, он вроде бы стыдился работать бок о бок с преступниками и почти перестал разговаривать с ней последнее время.
Перемены, произошедшие с ним, не на шутку встревожили ее. Его светлые волосы стали седеть, а плечи устало опустились. И улыбался он теперь очень редко. Больше не было того чудесного Эшли, который несколько лет назад поразил ее воображение. Создавалось впечатление, что он едва сдерживает глубокую внутреннюю боль. Еще эта скорбная непонятная складка у рта… Ей хотелось взять его голову в ладони и, гладя седеющие пряди волос, сказать: «Расскажи мне, что беспокоит тебя! Я уберу твою тревогу. Увидишь, тебе станет легче».
Но она не смела, видя, как сухо и отчужденно он держится с ней.
В декабре выдался один из тех редких дней, когда вдруг становится тепло, как в пору бабьего лета. Дуб во дворе у тети Питти еще шуршал сухими бурыми листьями, пожухлая трава кое-где отдавала зеленью. Скарлетт с ребенком на руках вышла на боковое крыльцо и села на солнышке в кресло-качалку. На ней было новое зеленое платье, пышно отделанное черной тесьмой, и новый кружевной домашний чепец, сшитый для нее тетей Питти. И то и другое очень шло ей, Скарлетт знала это и пребывала в отличном настроении. Как же приятно опять выглядеть красоткой после долгих месяцев ужасающего вида!
Покачивая девочку и тихо напевая, она услышала на улице стук копыт, с любопытством взглянула и сквозь заросли виноградной лозы увидела Ретта Батлера, скачущего к дому.
Его давно не было в Атланте – с тех пор, как умер Джералд, и задолго до появления Эллы Лорены. Скарлетт по нем скучала, но сейчас страстно хотела избежать встречи с ним. По правде говоря, при виде его смуглого лица в ее груди возникло паническое чувство вины. Дело касалось Эшли, ей было совестно, но говорить о нем с Реттом совершенно не хотелось, но она знала, что он все равно ее вынудит, несмотря на нежелание.
Ретт подъехал к калитке, легко спрыгнул на землю, и Скарлетт, с беспокойством его разглядывая, невольно вспомнила иллюстрации из книги, которую Уэйд часто просил ему почитать.
«Ему бы только серьгу в ухо и нож в зубы, – подумала она. – Что же, пират он или нет, но сегодня ему не удастся перерезать мне горло».
Когда Ретт шел по дорожке, она окликнула его, изобразив самую обворожительную улыбку. Как удачно, что сегодня на ней новое платье и чепец в тон, и все это ей очень к лицу. Он быстро оглядел ее с ног до головы, и Скарлетт с удовольствием отметила, что нравится ему.
– Еще одно чадо! Какой сюрприз, Скарлетт! – засмеялся он, наклоняясь и отворачивая край одеяла, закрывавшего личико Эллы Лорены.
– Не глупите! – вспыхнула она. – А как ваши дела, Ретт? Вы долго пропадали.
– Да, долго. Разрешите, Скарлетт, я подержу вашего ребенка. Не бойтесь, я знаю, как их держать. У меня масса странных достоинств. О, вылитый Фрэнк. Вот только не хватает бакенбардов, но это вопрос времени.
– Надеюсь, что нет. Это девочка.
– Девочка? Тем лучше. С мальчиками одни проблемы. Не заводите больше мальчишек, Скарлетт.
У нее на языке уже вертелся ответ, что она не собирается вообще больше иметь детей, ни мальчиков, ни девочек, но вовремя спохватилась и принялась быстренько подыскивать другой предмет светской беседы, чтобы как-то отдалиться от кошмарной темы, которой не желала касаться.
– Как съездили, Ретт? Где вы побывали на этот раз?
