– О, на Кубе, в Новом Орлеане и других местах. Держите вашу малышку, Скарлетт. Она начинает пускать слюни, а платок достать я не могу. Какое милое дитя, но оно перепачкает мне всю манишку.
Скарлетт снова положила девочку на колени, а Ретт, небрежно прислонившись к стойке перил, вынул сигару из серебряного портсигара.
– Вечно вы ездите в Новый Орлеан, – заметила она и чуть надула губки. – Но никак мне не скажете, чем там занимаетесь.
– Я, знаете ли, трудолюбивый человек. Может быть, у меня там дела.
– Трудолюбивый! Вы! – язвительно засмеялась она. – Да вы в жизни никогда не работали. Вы слишком ленивы. Вы только и делаете, что финансируете воровские махинации саквояжников, забираете себе половину прибыли и подкупаете чиновников янки, чтобы вам позволяли грабить нас, честных налогоплательщиков.
Ретт откинул голову и расхохотался:
– Как бы вам хотелось иметь много денег, чтобы подкупать чиновников и поступать точно так же!
– Да сама мысль… – начала возмущенно Скарлетт.
– Впрочем, не исключено, что в один прекрасный день у вас появятся деньги, и тогда уж вы развернетесь. Возможно, даже откажетесь от труда заключенных.
– О! – Она смутилась. – Каким же образом вы все так быстро разузнали?
– Я приехал вчера и провел вечер в «Веселой девчонке», где всегда услышишь последние сплетни. Вот где можно узнать все обо всех. Это получше дамского кружка кройки и шитья. Каждый счел своим долгом сообщить мне, что вы наняли бригаду заключенных и поставили над ними этого кривоногого коротышку Галлегера, а он заездит их до смерти.
– Ложь, – сердито сказала она. – Никого он не заездит. Я сама прослежу.
– Серьезно?
– Конечно! Как вы можете хотя бы допускать подобное?
– О, прошу меня извинить, миссис Кеннеди! Я знаю, ваши мотивы всегда безупречны. Однако Джонни Галлегер такая холодная тварь, каких свет не видывал. Присматривайте за ним, а то как бы вам не пришлось разбираться с инспектором, когда он нагрянет.
– Занимайтесь своими делами, а я буду своими, – резко ответила Скарлетт. – Я больше не хочу говорить о заключенных. Все так и кипят из-за них. Моя бригада – это мое дело… но вы все же не сказали, чем занимаетесь в Новом Орлеане. Вы так часто наведываетесь туда, что люди уже поговаривают… – Она осеклась: ей вовсе не хотелось заходить так далеко.
– И что же они говорят?
– Ну… что у вас там возлюбленная. Что вы собираетесь жениться. Это так, Ретт?
Любопытство так долго снедало Скарлетт, что она не смогла удержаться и спросила в упор. В ту же секунду она почувствовала странный укол ревности: Ретт – и вдруг женится. Хотя ей было непонятно, почему это должно волновать ее.
Он вдруг насторожился и пристально посмотрел на нее, так что она покраснела. Потом спросил:
– Для вас это так важно?
– Мне было бы жаль лишиться вашей дружбы, – чопорно ответила она, стараясь придать голосу оттенок безразличия, и затем наклонилась, чтобы поправить одеяло у головки дочери.
Ретт неожиданно улыбнулся:
– Посмотрите на меня, Скарлетт.
Она нехотя подняла на него глаза и покраснела еще сильнее.
– Вы можете передать вашим любопытным друзьям, что, если я и женюсь, то только потому, что другим путем не смог добиться женщины, которую желал. А я еще ни одной женщины не желал так сильно, чтобы жениться.
Теперь Скарлетт уже совсем смутилась и растерялась, потому что вспомнила, как однажды ночью во время осады на этом же самом крыльце он сказал: «Я не из тех, кто женится» – и небрежно предложил ей стать его любовницей… Она также вспомнила тот ужасный день, когда приходила к нему в тюрьму. Ее захлестнуло жгучее чувство стыда. Прочитав все по ее глазам, Ретт злорадно усмехнулся и проговорил:
– Но я удовлетворю ваше пошлое любопытство, раз уж вы спросили в лоб. Я не к возлюбленной езжу в Новый Орлеан, а к ребенку, маленькому мальчику.
– К мальчику? – Услышанное настолько поразило Скарлетт, что смущение как рукой сняло.
– Да. Я его законный опекун и несу ответственность за него. Он учится в школе. Я часто езжу повидаться с ним.
– И привозить ему подарки? – Так вот откуда он знает, что должно понравиться Уэйду, сообразила Скарлетт!
– Да, – нехотя согласился Ретт.
– Ну и ну! Он красивый?
– Даже чересчур. Это не очень-то хорошо для него.
– И слушается?
– Нет. Сущий чертенок. Лучше бы ему вообще не родиться на свет. От мальчиков забот полон рот. Это все или вы что-то еще хотели бы узнать?
Он помрачнел, брови сошлись на переносице. Похоже, он пожалел, что сказал лишнее.
– Ну, если только вы сами не хотите мне что-то еще сообщить, – сказала Скарлетт надменно, хотя сама прямо сгорала от любопытства. – Однако я никак не могу представить вас в роли опекуна, – улыбнулась она, надеясь выбить его из колеи.
– Я и не предполагал, что вы сможете. Ваше воображение весьма ограниченно.
Больше он ничего не сказал и какое-то время молча курил. Скарлетт хотела ответить ему такой же колкостью, но не нашлась.
– Вы меня очень обяжете, если не станете об этом распространяться, – наконец произнес он. – Хотя, конечно, просить женщину держать рот на замке – это значит просить о невозможном.
