Те же мужчины, которым Ретт спас жизнь, пытались, исходя из простых приличий и чувства благодарности, утихомирить своих жен, но без особого успеха. До объявления о своей помолвке эта парочка, мягко выражаясь, не пользовалась популярностью, но люди старались хотя бы формально быть с ними вежливыми. Теперь же и эти холодные знаки внимания стали невозможны. Сообщение о помолвке прозвучало, как взрыв, внезапно и оглушительно, заставив содрогнуться весь город; даже самые выдержанные из дам заговорили открыто, что думают. Выскочить замуж, когда и года не минуло после смерти Фрэнка, смерти, в которой она сама же и повинна! И за кого! За Батлера, который содержит бордель и ведет с янки и саквояжниками всякие темные делишки! Их еще можно было терпеть по отдельности, но эта дьявольская смесь из Скарлетт и Батлера – нет, это уж слишком! Наглые и подлые, что она, что он! Их надо изгнать из города!
Атланта, возможно, отнеслась бы спокойнее к этим двоим, если бы известие о помолвке не пришлось на время, когда саквояжники и иуды типа Ретта предстали перед респектабельными гражданами в совершенно отвратительном свете: именно в этот момент пала последняя цитадель сопротивления нашествию янки. Долгая кампания, начавшаяся четыре года назад, когда Шерман двинулся на юг от Долтона, в конце концов достигла своего пика, и штат Джорджия был втоптан в грязь.
Прошли три года Реконструкции, и эти три года ознаменовались сплошным террором. Все уже пришли к выводу, что условия жизни стали невыносимыми, но вскоре жители Джорджии поняли, что худшее, связанное с Реконструкцией, только начинается.
В течение трех лет Федеральное правительство пыталось насадить в Джорджии чуждые идеи и чуждое правление и с помощью штыков в этом значительно преуспело. Новый режим держался только на военном правлении. Штат находился под властью янки, но его население в целом противилось этому, и политические лидеры Джорджии боролись за право штата жить по собственным законам. Они твердо стояли против всяческих попыток заставить их склонить головы и принять диктат Вашингтона в качестве своего закона.
Официально правительство Джорджии так и не капитулировало, ввязавшись в безнадежную борьбу, в борьбу, которую оно не могло выиграть, но хотело по крайней мере оттянуть неизбежное. Уже во многих других штатах Юга неграмотные негры заняли высокие административные посты, и в законодательных органах они также доминировали вместе с саквояжниками. Однако Джорджии, благодаря своему упрямому сопротивлению, до сих пор удавалось избежать окончательной деградации. Почти все это время главный город штата оставался под контролем белых и демократов. Правда, в присутствии янки официальные лица штата могли только протестовать и упорствовать. Их власть оставалась номинальной, но вместе с тем им удавалось проводить в правительство штата коренных жителей Джорджии. И вот теперь пал этот последний бастион.
Как Джонстон с его людьми были выдавлены из Долтона в Атланту четыре года назад, так и демократы Джорджии начиная с 1865 года были вынуждены шаг за шагом сдавать свои позиции. Власть Федерального правительства над делами мятежного штата и жизнями его граждан становилась все более прочной. Происходило наращивание силы, и военные распоряжения, следовавшие одно за другим, все больше и больше ослабляли гражданское правление. Наконец, с переходом Джорджии на положение военной провинции, избирательные участки в приказном порядке открылись для негров, независимо от того, разрешали это законы штата или нет.
За неделю до того, как Ретт и Скарлетт объявили о своей помолвке, были проведены выборы губернатора штата. Южные демократы своим кандидатом выдвинули генерала Джона Б. Гордона, одного из самых любимых и наиболее уважаемых граждан Джорджии. От республиканцев на этот пост баллотировался Баллок. Выборы длились три дня, вместо положенного одного. Железнодорожные составы, забитые неграми, курсировали между городами, негры голосовали на каждом избирательном участке по пути следования – и конечно, победил Баллок.
Если захват Шерманом Джорджии вызвал у ее жителей чувство горечи, то окончательное поражение на законодательном фронте от саквояжников, янки и негров привело к такой резкой, жестокой боли, какой штат доселе не знал. Вся Джорджия в целом, и Атланта в частности, бурлили и негодовали.
А Ретт Батлер был другом ненавистного Баллока!
Скарлетт, с присущим ей безразличием ко всему, что непосредственно ее не касалось, только краем уха слышала о проведенных выборах. Ретт в них не принимал участия, и его отношения с янки не переменились. Но он оставался для всех иудой и приятелем Баллока, а это означало, что и Скарлетт становится иудой. Атланта не была расположена терпимо или снисходительно относиться к любому представителю враждебного лагеря и после объявления о помолвке припомнила жениху с невестой все их злодеяния.
