Он все знает! Скарлетт лежала, трясясь от страха и потеряв дар речи. Она слышала, как в темноте Ретт нащупал подсвечник, чиркнула спичка, и в комнате вспыхнул свет. Он подошел к кровати, и она увидела, что муж облачен во фрак.
– Поднимайся, – спокойно продолжал он. – Мы идем в гости. Поторопись.
– О, Ретт. Я не могу. Понимаешь…
– Я все понимаю. Вставай.
– Ретт, неужели Арчи посмел…
– Посмел. Арчи храбрости не занимать.
– Ты должен был убить его за…
– У меня нет странной привычки убивать тех, кто говорит правду. У нас мало времени, и сейчас не до разговоров. Вставай.
Скарлетт села, кутаясь в халат, и изучающее вгляделась в его лицо. Оно оставалось мрачным и бесстрастным.
– Я не пойду, Ретт. Я не пойду… пока мы не выясним это недоразумение.
– Если ты не покажешься сегодня вечером на людях, то всю жизнь не сможешь никому прямо смотреть в глаза. Я готов терпеть гулящую жену, но не трусливую. Ты пойдешь со мной, даже если все, начиная от Алекса Стивенса и кончая Арчи, будут игнорировать тебя, а миссис Уилкс попросит нас покинуть их дом.
– Ретт, позволь мне объяснить…
– Я ничего не хочу слышать. Нет времени. Одевайся.
– Они не так все поняли… Индия, миссис Элсинг и Арчи. Они меня ненавидят. Индия так сильно меня ненавидит, что готова облить грязью родного брата, лишь бы выставить меня в дурном свете. Если бы ты только позволил мне объяснить…
«Боже мой! – ужаснулась Скарлетт. – А вдруг он скажет: «Хорошо, объясни, пожалуйста!» – какие слова я тогда скажу? Как я смогу все ему объяснить?»
– Меня станут обливать грязью, никуда я не пойду.
– Пойдешь. А будешь стоять на своем, я схвачу тебя за горло и пинками под твой прелестный зад спущу с лестницы.
Глаза Ретта холодно сверкнули, он рывком поднял жену с постели и, схватив корсет, бросил ей:
– Надевай. Я зашнурую тебя. Не бойся, я знаю, как это делается. Нет, я не пойду звать на помощь Мамми – тогда ты запрешься и будешь трусливо здесь отсиживаться.
– Я вовсе не трусиха, – обиделась Скарлетт, забыв о страхе. – Я…
– Только избавь меня от твоей саги о пристреленном янки и целом отряде Шермана. Ты труслива… вдобавок ко всему. И дело вовсе не в тебе, сегодня ты обязана идти ради Бонни. На кон поставлено ее будущее. Быстрее влезай в свой корсет!
Скарлетт поспешно скинула халат и осталась стоять в одной сорочке. Если бы Ретт видел, как идет ей эта сорочка, выражение его лица не было бы таким ужасным. Все-таки он очень давно не видел ее в ночной сорочке. Но нет, он не оборачивается. Роется в шкафу, выбирая платье. Наконец остановился на новом желтовато-зеленом из муара, с глубоким вырезом и огромным турнюром из нежных роз.
– Наденешь его! – приказал он, швыряя платье на постель и направляясь к ней. – Для сегодняшнего вечера ничего скромного и сдержанного, в серых и лиловых тонах. Ваш флаг должен быть гвоздями прибит к мачте, иначе вы его спустите, если уже не спустили. И побольше румян. Я уверен, что та женщина, которую фарисеи поймали на прелюбодеянии, была не так бледна. Повернись.
Он взялся за шнуровку корсета и так сильно дернул ее, что Скарлетт испуганно вскрикнула от такой бесцеремонности.
– Что, больно? – рассмеялся Ретт. – Жаль, что этот шнурок не на твоей шее.
Дом Мелани был залит светом, и звуки музыки, доносившиеся оттуда, оглашали всю улицу. Подъехавшую чету Батлеров встретил возбужденный гул собравшихся гостей, которые расположились на верандах и скамьях, поставленных в освещенном фонариками дворе.
«Я не могу идти… не могу… не могу, – твердила про себя Скарлетт, сидя в экипаже и комкая в руке носовой платок. – Не могу и не пойду! Я лучше выпрыгну сейчас и убегу куда-нибудь… Хотя бы обратно в «Тару». Почему Ретт насильно привез меня сюда? Что скажут люди? Как поведет себя Мелани? И какова будет Мелани? О, я не могу смотреть ей в глаза. Надо бежать!»
Словно прочитав мысли жены, Ретт грубо схватил ее за руку и проговорил:
– Никогда не думал, что ирландцы трусы. Куда девалась твоя хваленая храбрость?
– Ретт, прошу тебя, давай уедем и объяснимся.
– У тебя вечность для объяснений и только один вечер для того, чтобы побыть мучеником на арене амфитеатра. Вылезай, дорогая. Я с удовольствием посмотрю, как тебя будут терзать голодные львы. Вылезай!
Словно во сне, Скарлетт проследовала по дорожке под руку с мужем, обретая от его твердой, как гранит, руки, уверенность в себе. Она должна выдержать это испытание, и она выдержит! Кто эти женщины вокруг нее? Просто визжащие кошки, выпустившие когти из ревности к ней. Она им всем еще покажет! Пусть они думают что хотят. Вот только Мелани… только Мелани…
Чета Батлеров поднялась на крыльцо, и Ретт, сняв шляпу, принялся раскланиваться направо и налево, спокойно здороваясь с гостями и отвечая на их приветствия. Когда они вошли в гостиную, музыка смолкла, и гул веселой толпы, как подсказало Скарлетт ее воспаленное воображение, подобно грохочущей океанской волне, окатил ее, чтобы через мгновение, стихнув, отхлынуть. Вот сейчас все набросятся на нее. «Да чтоб мне провалиться! Пускай набрасываются!» Скарлетт гордо откинула голову и улыбнулась с надменным прищуром.
