Когда доктор Мид сообщил ей, что она беременна, Скарлетт была поражена: она-то свое плохое самочувствие объясняла раздражительностью и расшатанными нервами. Вот, оказывается, чем обернулась бурно проведенная ночь с ее ужасными последствиями. От стыда она покраснела и одновременно обрадовалась, что у нее родится ребенок. Хорошо, если бы это был мальчик! Красивый и не похожий на мямлю Уэйда. Как бы она его холила, нежила и лелеяла! Теперь, когда у нее появилось больше свободного времени и завелись деньги, с какой бы радостью она занялась его воспитанием! У Скарлетт возникло непреодолимое желание написать Ретту в Чарлстон на имя его матери и сообщить радостную весть. Конечно, он примчится домой! А если муж приедет после того, как ребенок появится на свет? Как потом все объяснять? Но если ему написать, Ретт решит, что она просит его вернуться, и ее письмо только его позабавит. А он не должен думать, что она хочет его видеть или нуждается в нем.
Скарлетт была очень рада, что не поддалась первому порыву, когда получила письмо от тети Полин из Чарлстона, где Ретт, судя по всему, остановился у своей матери. Она с облегчением вздохнула, узнав, что муж не выехал из Соединенных Штатов, хотя в целом полученное письмо сильно ее разозлило. После визита Ретта с дочкой к ней и к тете Юлайлии первая не могла нарадоваться маленькой гостьей.
«…Девочка просто прелесть! – писала тетя Полин. – Когда она подрастет, станет настоящей красавицей. Я полагаю, тебе известно, что любому молодому человеку, который примется ухаживать за ней, придется схватиться с капитаном Батлером, потому что более преданного отца я в жизни не встречала. Дорогая, разреши мне признаться тебе кое в чем. До знакомства с капитаном Батлером я считала твой союз с ним ужасным мезальянсом, потому что никто в Чарлстоне не мог о нем слова хорошего сказать и все только глубоко сочувствовали его семье. По правде говоря, мы с Юлайлией сомневались, следует ли принимать его… Но что ни говори, а милая девочка приходится нам внучатой племянницей. Когда же он появился, мы были удивлены, приятно удивлены, и уяснили, что христианам не подобает верить вздорным сплетням. Он – само очарование. К тому же это очень красивый мужчина, такой серьезный и вежливый. А как он любит своего ребенка.
Ну а теперь, моя дорогая, я должна коснуться того, что дошло до наших ушей… и чему мы с Юлайлией вначале отказывались верить. Мы слышали, конечно, что ты работаешь в магазине, который мистер Кеннеди оставил тебе. До нас доходили какие-то слухи, но мы им не верили. Мы понимали, что в первые годы после войны это было необходимо, учитывая тогдашние условия жизни. Но теперь в этом нет никакой надобности, так как, насколько я могу судить, капитан Батлер материально вполне обеспечен. Он мог бы легко управлять твоими предприятиями и распоряжаться собственностью, которой ты располагаешь. Нам хотелось развеять эти слухи, поэтому мы были вынуждены говорить с капитаном Батлером начистоту, прибегнув к расспросам, которые всем нам были весьма неприятны.
Он с неохотой сообщил нам, что по утрам ты пропадаешь в своем в магазине и никого не подпускаешь к бухгалтерским книгам. Он также подтвердил, что у тебя есть лесопилка или лесопилки (мы не стали наседать на него, поскольку расстроились от этой новости) и туда тебе приходится ездить одной или в сопровождении какого-то бандита, который, как уверял нас капитан Батлер, является самым настоящим убийцей. Мы не могли не заметить, как он переживал, говоря все это, и я думаю, что он очень снисходительный… точнее говоря, слишком снисходительный муж. Скарлетт, этому надо положить конец. Твоей матери больше нет на этом свете, и только я одна могу наставить тебя. Подумай о том, что скажут твои дети, когда повзрослеют и узнают, что ты занималась торговлей! Они ужаснутся, когда поймут, чего только о тебе не говорили грубые люди и какие только не распускали сплетни, связанные с твоими поездками на лесопилки. Не подобает женщине…»
Чертыхнувшись, Скарлетт отбросила недочитанное письмо. Она живо представила себе тетю Полин и тетю Юлайлию, сурово осуждающих ее в своем ветхом доме на Бэттери; обе тетки ничего не имеют за душой и живут на подачки, которые она, Скарлетт, высылает им каждый месяц. «Не подобает женщине?..» Да если бы она вела себя так, как подобает женщине, они в этот самый момент оказались бы без крыши над головой. А проклятый Ретт еще растрепал им о магазине, бухгалтерии и лесопилках! «С неохотой им сообщил?..» Как бы не так! Кому, как не ей, знать, с каким наслаждением он преподнес себя старым дамам в образе серьезного, вежливого и очаровательного мужчины, а также преданного мужа и отца! Наверняка разбередил их раны, расписывая, как она мотается между магазином, лесопилками и салуном. Это дьявол, а не человек! Что хорошего он находит в своих извращенных понятиях?
