Выздоровев, Скарлетт заметила, что поведение Ретта изменилось, но не была уверена, что это ей нравится. С некоторых пор муж оставался трезв, спокоен и чем-то озабочен. Теперь он чаще ужинал дома, хорошо относился к слугам и больше времени проводил с Уэйдом и Эллой. О прошлом он не вспоминал, будь то приятное событие или не очень, как бы молча давая понять жене, чтобы и она не ворошила былого. Скарлетт соблюдала предложенные им правила, поскольку ее это вполне устраивало, и семейная жизнь супругов Батлер внешне текла тихо и мирно. Отстраненная вежливость Ретта к Скарлетт, проявившаяся в период ее выздоровления, осталась неизменной, он перестал задевать ее за живое язвительными шутками. Только сейчас до нее дошло, что, отпуская злые шутки, приводящие ее в ярость и заставляющие отвечать колкостью на колкость, он хотел знать, что она делает и думает. В последнее время Скарлетт часто задумывалась, интересно ли ему вообще то, чем она занимается. Ретт оставался вежлив, но безучастен, а Скарлетт хотелось, чтобы муж, как в прежние дни, проявлял к ней интерес, пусть даже превратный; она чувствовала, как ей недостает прежних их разговоров, полных пререканий и дерзостей.
Ретт продолжал держаться с ней неизменно вежливо, как держатся с незнакомым человеком. И если раньше его глаза следили за ней, то теперь они следили только за Бонни. Бурный темперамент Ретта словно устремился по одному узкому руслу. Порой Скарлетт думала, что, удели он ей половину того внимания и нежности, которыми так щедро одаривал дочку, жизнь была бы другой. Она заставляла себя улыбаться, когда слышала, как люди говорили: «Капитан Батлер просто боготворит своего ребенка!» А не улыбаться она не могла, чтобы люди не сочли ее странной. И как неприятно Скарлетт было признаваться самой себе в том, что она испытывала чувство ревности к маленькой девочке, особенно если эта маленькая девочка – ее любимый ребенок. Скарлетт, всегда стремившейся овладевать сердцами тех, кто окружал ее, теперь стало ясно, что отныне Ретт и Бонни навсегда овладели сердцами друг друга.
Ретт часто возвращался поздно вечером, всегда оставаясь трезвым. Не раз она слышала, как он, тихо насвистывая, идет к себе по коридору мимо ее закрытой двери. Время от времени он приходил ночью с компанией мужчин, и они за графином с коньяком подолгу беседовали в гостиной. Это были не те мужчины, с которыми он пил в первый год их совместной жизни. Среди его гостей уже не было саквояжников и республиканцев. Скарлетт, не раз подкрадывавшаяся на цыпочках к перилам лестницы, с удивлением узнавала голоса Рене Пикара, Хью Элсинга, братьев Симонсов и Энди Боннела. Среди них обязательно присутствовали дедушка Мерривезер и дядя Генри. Однажды, к своему изумлению, она услышала голос доктора Мида. А в свое время все они говорили, что такого человека, как Ретт Батлер, повесить мало!
Эта группа людей в воображении Скарлетт всегда была связана со смертью Фрэнка, и то, что в последнее время Ретт где-то подолгу задерживался, невольно напоминало ей дни накануне набега ку-клукс-клана, в ходе которого погиб Фрэнк. Она не забыла, как Рэтт говорил, что для завоевания авторитета среди граждан города даже вступит в эту тайную организацию, правда, потом добавил, что, возможно, Бог не возложит на него столь тяжелую кару. Предположим, Ретт, как и Фрэнк…
В один из вечеров он задержался особенно долго, и Скарлетт уже больше не могла переносить напряжение. Услышав, как в замке его двери звякнул ключ, она набросила халат и, выйдя в освещенный газом коридор, увидела мужа наверху лестницы. При виде жены на задумчивом и рассеянном лице Ретта отразилось удивление.
– Ретт, я должна знать! Я должна знать, если ты… если ты в клане… Почему ты приходишь так поздно? Ты состоишь…
В свете ярко горящих газовых ламп он безо всякого удивления взглянул на нее и, улыбнувшись, ответил:
– Ты отстала от жизни. В Атланте давно нет ку-клукс-клана. А возможно, нет и во всей Джорджии. Ты наслушалась рассказов своих друзей из числа саквояжников.
– Нет клана? Ты лжешь, чтобы успокоить меня?
– Моя дорогая, разве я когда-либо старался тебя успокоить? Да, клан перестал существовать. Мы решили, что от него больше вреда, чем пользы, потому что он будоражил янки и лил воду на мельницу его превосходительства губернатора Баллока, давая ему повод для клеветы. Он понимает, что будет находиться у власти только до тех пор, если сможет убеждать федеральное правительство и прессу северян, что Джорджия кишит смутьянами и куклуксклановцы прячутся за каждым углом. Для того чтобы оставаться у власти, ему отчаянно нужно выдумывать небылицы о злодеяниях куклуксклановцев, которые подвешивают верных республиканцев за большие пальцы и линчуют честных негров за изнасилования. Но он палит по несуществующей цели и прекрасно знает это. Спасибо за заботу обо мне, но активность клана пошла на убыль сразу после того, как я из перевертыша превратился в скромного демократа.
