| When there was security in her world again, then she would sit back and fold her hands and be a great lady as Ellen had been. | И тогда ее мир перестанет быть зыбким, тогда она сядет, сложит ручки на коленях и будет вести себя как настоящая леди, какой была Эллин. |
| She would be helpless and sheltered, as a lady should be, and then everyone would approve of her. | Она снова станет беспомощной и нуждающейся в защите, как и положено быть леди, и тогда все будут ее одобрять. |
| Oh, how grand she would be when she had money again! | Ах, какою леди до кончиков ногтей она станет, когда у нее опять появятся деньги! |
| Then she could permit herself to be kind and gentle, as Ellen had been, and thoughtful of other people and of the proprieties, to. | Тогда она сможет быть доброй и мягкой, какой была Эллин, и будет печься о других и думать о соблюдении приличий. |
| She would not be driven by fears, day and night, and life would be a placid, unhurried affair. | И страх не будет преследовать ее день и ночь, и жизнь потечет мирно, неспешно. |
| She would have time to play with her children and listen to their lessons. | И у нее будет время играть с детьми и проверять, как они отвечают уроки. |
| There would be long warm afternoons when ladies would call and, amid the rustlings of taffeta petticoats and the rhythmic harsh cracklings of palmetto fans, she would serve tea and delicious sandwiches and cakes and leisurely gossip the hours away. | Будут долгие теплые вечера, когда к ней будут приезжать другие дамы, и под шуршание нижних юбок из тафты и ритмичное потрескивание вееров из пальмовых листьев им будут подавать чай, и вкусные сандвичи, и пироги, и они часами будут неторопливо вести беседу. |
| And she would be so kind to those who were suffering misfortune, take baskets to the poor and soup and jelly to the sick and "air" those less fortunate in her fine carriage. | И она будет доброй ко всем несчастным, будет носить корзинки с едой беднякам, суп и желе -больным и "прогуливать" обделенных судьбой в своей красивой коляске. |
| She would be a lady in the true Southern manner, as her mother had been. | Она станет леди по всем законам Юга - такой, какой была ее мать. |
| And then, everyone would love her as they had loved Ellen and they would say how unselfish she was and call her | И тогда все будут любить ее, как любили Эллин, и будут говорить, какая она самоотверженная, и будут называть ее |
| "Lady Bountiful." | "Благодетельница"! |
| Her pleasure in these thoughts of the future was undimmed by any realization that she had no real desire to be unselfish or charitable or kind. | Она находила удовольствие в этих мыслях о будущем, - удовольствие, не омраченное сознанием того, что у нее нет ни малейшего желания быть самоотверженной, или щедрой, или доброй. |
| All she wanted was the reputation for possessing these qualities. | Она хотела лишь слыть таковой. |
| But the meshes of her brain were too wide, too coarse, to filter such small differences. | Однако ее мозг был слишком примитивен, слишком невосприимчив, и она не улавливала разницы между "быть" и "слыть". |
| It was enough that some day, when she had money, everyone would approve of her. | Ей достаточно было верить, что настанет такой день, когда у нее появятся деньги и все будут одобрять ее. |
| Some day! | Да, настанет такой день! |
| But not now. | Но пока он еще не настал. |
