| They didn't understand negroes or the relations between the negroes and their former masters. | Не понимают они негров, как не понимают и отношений между неграми и их бывшими хозяевами. |
| Yet they had fought a war to free them. | А ведь они вели войну за то, чтобы освободить негров. |
| And having freed them, they didn't want to have anything to do with them, except to use them to terrorize Southerners. | Теперь же, освободив, не желают иметь с ними ничего общего - разве что используют их, чтобы держать в страхе южан. |
| They didn't like them, didn't trust them, didn't understand them, and yet their constant cry was that Southerners didn't know how to get along with them. | Они не любят негров, не верят им, не понимают их и, однако же, именно они кричат о том, что южане не умеют с ними обращаться. |
| Not trust a darky! | Не доверять черным! |
| Scarlett trusted them far more than most white people, certainly more than she trusted any Yankee. | Да Скарлетт доверяла им куда больше, чем многим белым, и, уж конечно, больше, чем любому янки. |
| There were qualities of loyalty and tirelessness and love in them that no strain could break, no money could buy. | У негров столько преданности, столько бескорыстия, столько любви - никаким кнутом этого из них не выбьешь, никакими деньгами не купишь. |
| She thought of the faithful few who remained at Tara in the face of the Yankee invasion when they could have fled or joined the troops for lives of leisure. | Скарлетт вспомнила о горстке верных слуг, которые остались с ней в Таре, когда в любую минуту могли нагрянуть янки, хотя никто не мешал им удрать или присоединиться к войскам и вести привольную жизнь. |
| But they had stayed. | Но они остались. |
| She thought of Dilcey toiling in the cotton fields beside her, of Pork risking his life in neighboring hen houses that the family might eat, of Mammy coming to Atlanta with her to keep her from doing wrong. | Скарлетт вспомнила о Дилси, собиравшей хлопок в полях вместе с ней, о Порке, рисковавшем жизнью, залезая в соседские курятники, чтобы накормить их семью; о Мамушке, ездившей с ней в Атланту, чтобы уберечь ее от беды. |
| She thought of the servants of her neighbors who had stood loyally beside their white owners, protecting their mistresses while the men were at the front, refugeeing with them through the terrors of the war, nursing the wounded, burying the dead, comforting the bereaved, working, begging, stealing to keep food on the tables. | Она вспомнила о слугах своих соседей, которые оставались дома, оберегая своих хозяек, пока мужчины сражались на фронте, и как они бежали с хозяйками, терпя все ужасы войны, выхаживали раненых, хоронили мертвых, утешали пострадавших, трудились, клянчили, воровали, чтобы в господском доме на столе всегда была еда. |
| And even now, with the Freedmen's Bureau promising all manner of wonders, they still stuck with their white folks and worked much harder than they ever worked in slave times. | Даже сейчас, несмотря на все чудеса, обещанные Бюро вольных людей, они не уходили от хозяев и трудились куда больше, чем когда-либо во времена рабства. |
| But the Yankees didn't understand these things and would never understand them. | Но янки не понимают этого и никогда не поймут. |
| "Yet they set you free," she said aloud. | - А ведь именно они сделали тебя свободным, -громко произнесла она. |
| "No, Ma'm! Dey din' sot me free. | - Нет, мэм! Они меня свободным не сделали. |
