| The men felt less humiliation at taking their lives from Belle than the women did, for many of them thought her a good sort. | Мужчины не чувствовали особого унижения от того, что будут обязаны жизнью Красотке, ибо многие, в противоположность своим женам, считали, что она женщина совсем неплохая. |
| But they were stung that they must owe lives and freedom to Rhett Butler, a speculator and a Scallawag. | Их возмущало другое - то, что они обязаны жизнью и свободой Ретту Батлеру, этому спекулянту и подлипале. |
| Belle and Rhett, the town's best-known fancy woman and the town's most hated man. | Красотка и Ретт - самая известная в городе женщина легкого поведения и самый ненавистный в городе человек. |
| And they must be under obligation to them. | И теперь они, южане, будут всем обязаны этим людям. |
| Another thought that stung them to impotent wrath was the knowledge that the Yankees and Carpetbaggers would laugh. | Приводила их в бессильную ярость и другая мысль - сознание, что они станут предметом насмешек янки и "саквояжников". |
| Oh, how they would laugh! | Ох, как те будут потешаться! |
| Twelve of the town's most prominent citizens revealed as habitual frequenters of Belle Watling's sporting house! | Двенадцать самых видных горожан оказались завсегдатаями борделя Красотки Уотлинг! |
| Two of them killed in a fight over a cheap little girl, others ejected from the place as too drunk to be tolerated even by Belle and some under arrest, refusing to admit they were there when everyone knew they were there! | И двое убили друг друга в схватке из-за какой-то девицы, а остальных выкинули из дома свиданий, потому что они были настолько пьяны, что даже Красотка не пожелала терпеть их присутствие, при этом кое-кого посадили под замок, ибо они отказались признаться, что были там, хотя всем известно, что они там были! |
| Atlanta was right in fearing that the Yankees would laugh. | Атланта недаром опасалась, что ее горожане станут посмешищем для янки. |
| They had squirmed too long beneath Southern coldness and contempt and now they exploded with hilarity. | Эти последние слишком долго терпели холодность и презрение южан и теперь "не знали удержу. |
| Officers woke comrades and retailed the news. | Офицеры будили приятелей и рассказывали новость. |
| Husbands roused wives at dawn and told them as much as could be decently told to women. | Мужья на заре будили жен и сообщали им все, что считали возможным сообщить женщине. |
| And the women, dressing hastily, knocked on their neighbors' doors and spread the story. | А женщины, поспешно одевшись, бежали к соседям и распространяли слухи. |
| The Yankee ladies were charmed with it all and laughed until tears ran down their faces. | Женщины-янки нашли эту историю прелестной и хохотали до слез. |
| This was Southern chivalry and gallantry for you! | Вот они, южане, - рыцари и галантные джентльмены! |
| Maybe those women who carried their heads so high and snubbed all attempts at friendliness wouldn't be so uppity, now that everyone knew where their husbands spent their time when they were supposed to be at political meetings. | Может быть, теперь эти южанки, которые ходили, высоко задрав голову, и с презрением отвергали все попытки установить дружбу, не станут больше задаваться - ведь ныне всем известно, где проводят время их мужья, делая вид, будто идут на собрание. |
