– Что ж, идея неплохая, – ответил профессор и обратился к Липосвисту: – Уважаемый, а не сможете ли вы указать нам путь к жилищу этой самой Бабы Яги?
– Доберемся до Родослава, у него поспрошаете. Он муж мудрый, все ведает, скажет вам, где их искать.
– Кого их? Она что, не одна? – удивился Жиховин.
– Сестры да дщери ее во многих лесах обитают и у древлян, и у полян, и у муромы водятся. Ранее, сказывают, их боле было, да потеснили их люди в леса и болота. Оттого и злоба у них на род человеческий. Не любы мы им, вот и губят они мужей, женок да деток малых, порчу наводят, хворь напускают да козни строят. Хотя некоторые из них средь людей тайно обосновались и корни пустили… Одно не пойму, на что вам нежить эта. Ладно, то ваше дело.
Едва заметная тропа уводила их дальше и дальше в лес, петляя между величественными соснами, разлапистыми мохнатыми елями и могучими дубами.
– Ничего, скоро лесу конец, а там и Лысая гора недалече, – сказал Липосвист, подбадривая едва передвигающего ноги профессора.
– Что это за звуки? – Кашинский остановился, прислушался. – Похоже на арфу.
– То гусли. Родослав медведей развлекает. Поспешим, недалече осталось. – Липосвист, несмотря на преклонный возраст, резво зашагал по едва различимой лесной тропе. Вскоре путники, миновав лес, вышли на голое, без растительности место, посреди которого возвышался невысокий курган. У его подножия виднелась небольшая приземистая землянка, больше похожая на берлогу.
– Вот она, гора Лысая, а вон Родослав – волхв наш. – Липосвист указал рукой на курган.
Никита посмотрел на вершину покрытого невысокой молодой травой холма правильной полусферической формы. Возвышенность явно не была создана великой волшебницей природой, а скорее являлась творением рук человеческих или иных разумных существ, насыпавших этот курган. На вершине холма-кургана величаво, словно осматривающий свое войско перед битвой полководец, стоял каменный, метров пяти высотой, идол, изображенный в виде человеко-медведя. Лицо-морда идола была вроде бы медвежьей, но в то же время более плоской и с человечьими чертами. Глаза и нахмуренные, будто в раздумье, брови истукана выражали мудрость. Шерсть на лице-морде, опускаясь к подбородку, превращалась в длинную, до пояса, бороду. Медвежьи уши были прижаты к голове и напоминали своеобразную прическу, которая, в свою очередь, переплеталась в косу и спускалась от затылка к мощной холке. В лапах с удлиненными, похожими на человеческие пальцами истукан-полумедведь держал секиру. Неподалеку от истукана сидел темноволосый с проседью мужчина, в длиннополой расшитой красным узором серовато-белой рубахе и таких же портах. В руках мужа были гусли. Звуки, издаваемые инструментом, срываясь с кургана, летели над землей, словно птицы, наполняли собой воздух, взмывали в небо, витали меж кронами деревьев, завораживая все вокруг. Даже птицы прекратили пение и щебет. Заяц присел на задние лапы, вытянулся и, поводя длинными ушами, оглядывался, пытаясь понять, откуда исходит этот столь удивительный звук. Заворожила музыка и с десяток огромных бурых медведей, которые расположились рядом с гусляром. Привлекла она и людей. Липосвист, Кашинский, Никита и два молодых воина изумленно взирали на удивительную картину, наслаждаясь чудесными звуками.
Профессор, обращаясь к Никите, прошептал:
– Это странно, но нечто подобное я видел на картине Рериха «Человечьи праотцы».
В этот момент сзади послышался хруст веток и ужасающий рев. Путники обернулись и оторопели. Перед ними, раскрыв зубастую пасть и угрожающе размахивая лапами, стоял лохматый трехметровый медведь. Люди попятились. Воины Липосвиста, ожидая атаки, выставили перед собой рогатины.
– Не сметь! – остановил их Липосвист.
Воины, повинуясь приказу старейшины, опустили рогатины, продолжая с опаской поглядывать на хищника. Гусли умолкли, человек на кургане поднялся, посмотрел вниз, зычно крикнул:
– Оставь их, Руг!
Медведь недовольно рыкнул, отошел. Через минуту волхв-гусляр спустился с кургана и подошел к путникам. Широкоплечий, слегка сутуловатый, среднего роста мужчина, опираясь на посох, приближался к ним широким бодрым шагом. Судя по внешнему виду и походке, он производил впечатление полного энергии человека.
– Учитывая то, что старый колдун Нелюдим был его учеником, я представлял себе Родослава гораздо старше, но вместо немощного старика вижу мужа, полного сил, – удивленно сказал Никита.
– Никто не ведает, сколь ему годов: с той поры, когда я был отроком, он почти не изменился, – ответил ему Липосвист.
– В наше время мы научились продлевать человеческую жизнь, но чтобы здесь…
– Здравы будьте, люди добрые, гости дорогие! Лихая весть али добрая привела тебя ко мне, Липосвист?
– И ты здрав будь, Родослав! За помощью пришел я к тебе с другами. Ворог злой идет по земле нашей, черным вороном летит над лесами и полями родными, сжигая грады и веси, уводя люд славянский в полон и лишая живота всех, кто супротив него встает. Не откажи, Родослав, родовичам!
