—
— А почему ты думаешь, что что-то случилось?
Девочка села на кровать рядом с ней и осторожно коснулась виска.
Ей Ниа рассказала. Возможно, потому что девочка не могла говорить или потому что Ниа знала, если она попросит, Рои никому не расскажет.
***
Считается, что второй раз легче, чем первый. Но с Ниа это правило не действовало. В детстве она около года ходила на плавание и однажды решила прыгнуть с вышки. Прыгать она не умела, поэтому ударилась животом о воду. Снова взобравшись на вышку, Ниа почувствовала, как у неё дрожат коленки. Второй прыжок оказался труднее, чем первый, потому что теперь она знала, чего бояться.
Чтобы как-то справиться со страхом, Ниа придумала ночью специальную методику. Она спускалась в подвал и, вытирая пыль, считала до тысячи. Потом выбегала наверх к открытому окну и несколько минут стояла, вдыхая прохладный воздух. А раз в час брала какой-нибудь старый стул и несла его к контейнеру на северной стороне университета. Такие средства не спасали от страха, порой переходящего в настоящую панику, но, во всяком случае, благодаря ним она могла работать.
Если бы не боязнь замкнутого пространства, ей, наверное, даже понравилось бы это занятие. Она действительно любила книги. А старые обитатели подвала, напоминающие тома со второго этажа господина Инсоли, казались ей загадочными мудрецами, попавшими в немилость к правителю. Ниа старалась протереть каждую книгу как можно быстрее, поэтому не раскрывала их, запоминая только обложки. Некоторые были совсем необыкновенными: деревянные, превращающие книги в маленькие сундучки; из старой выцветшей джинсы; из голубого плюша.
За второй день работы Ниа заполнила пять больших шкафов и разобрала значительную часть завала на полу. Перед уходом она решила протереть ещё несколько полок, чтобы завтра было легче. Скинув газетные подшивки полувековой давности, она стала водить влажной тряпкой по деревянной поверхности, когда вдруг услышала странное шуршание, доносящееся из шкафа в углу. «Господи, у меня уже галлюцинации!» — испугалась Ниа и выскочила из подвала.
Но галлюцинации не исчезли и в пятницу. Даже наоборот, стали громче. Пытаясь не слушать их, девушка продолжила протирать полки. К обеду она добралась до углового шкафа. Подумав немного, Ниа поднялась наверх и подошла к госпоже Брилле.
— Извините, — вежливо сказала она, но голос дрожал от постоянного стресса, — можно мне сегодня поработать без обеда, но уйти в пять часов?
Она чувствовала: если уйдёт сейчас отсюда, потом не сможет заставить себя вернуться.
— Как хотите, — ответила библиотекарь, не отрывая глаз от книги, которую читала.
Ниа надеялась, она скажет, что пятница — короткий день. Но, похоже, в жизни госпожи Бриллы коротких дней не существовало.
Вернувшись к люку, Ниа вздохнула. Ещё немного и она сможет забыть об этом ужасном подвале. Хотя бы до понедельника. Спустившись вниз, Ниа подошла к стоящему в углу шкафу. Из него по-прежнему доносилось странное шуршание. «Может, разобрать другой?» — мелькнула трусливая мысль. «Рано или поздно придётся и его разобрать. Лучше сейчас!» Она вынула газеты, несколько томов энциклопедии, толстую книгу в обложке из потёртой змеиной кожи, старые карты и начала протирать полки. Вдруг руку пронзила острая боль. Ниа вскрикнула, выронила тряпку, споткнулась о торчащую ножку стула и упала на пол. Шуршание перешло в шипение и тоненький голодный писк: по руке пробежалось что-то мягкое, потом острые зубы впились в запястье. Ниа закричала, пытаясь сбросить с себя крыс. Вскочив, она побежала к лестнице, упала, поднялась, снова упала. Хватаясь за ступеньки, девушка выбралась из подвала и вцепилась в человека, стоявшего у люка.
— Ниа, что с вами? — Солус пытался заглянуть ей в глаза, но она продолжала цепляться за рукав его мантии так, словно весь университет хотел оторвать её от него и снова бросить в подвал.
Что произошло дальше, Ниа помнила плохо. Наверное, заметив у неё на руках кровь, он отвёл её в госпиталь. Странно, в памяти совсем не сохранилось то, как она шла вместе с ним по внутреннему парку. Когда Ниа опять смогла различать окружающие предметы, она обнаружила себя лежащей в постели. Над ней суетилась старушка со шприцем, а у изножья кровати, опершись на металлическую решётку, стоял Солус. Вдруг он резко повернулся и вышел из палаты. Потом шприц пронзил вену, и всё поплыло перед глазами.
Открыв глаза, девушка увидела советника Ситиса, тихо беседовавшего с врачом. Заметив, что Ниа проснулась, старушка подошла к ней и сказала с доброй улыбкой:
— Заместитель ректора хочет поговорить с тобой.
Ниа попыталась сесть.
— Лежите, — брезгливо махнул рукой Доминик, словно она могла заразить его. — Заведующая библиотекой рассказала о случившемся. Мне очень жаль. Надеюсь, это не сильно повредило вашему здоровью.
— Я просто испугалась… Там были… — Ниа не знала это слово на албалийском.
— Крысы! — вставила старушка. — Это точно крысы!
Доминик поморщился.
