Зачем? Просто потому что кто-то решил, что жить — это правильно, а умереть — неправильно? Да ты даже не знаешь, существует ли Тот, кто придумал это дурацкое правило! Но упрямо продолжаешь следовать ему. Нет, не ради Него, а чтобы отомстить себе. Ведь больше всего на свете ты ненавидишь себя.
Профессор сказал: «Ненависть — одна из форм самоубийства». А ты рассмеялась. Смех — это тоже способ отомстить. Но смеёшься ты теперь редко. И никогда не улыбаешься. Не разговариваешь, не смотришь телевизор, не читаешь книг. Только когда входишь в класс, забываешь о ненависти. На пять часов. И ни минутой больше. Потом опять.
Друзья пытаются развеселить тебя, один раз, второй, третий, десятый… Наконец, у них опускаются руки. Ты видишь, что причиняешь им страдания, и от этого начинаешь ненавидеть себя ещё больше.
А иногда ты вспоминаешь
«А вот посмотри! Я посмела! Я плачу, плачу!»
Ты словно разделяешься на две половинки. Одна плачет на полу, а другая смотрит сверху на эту, плачущую, и ненавидит её.
Ты можешь проплакать до утра. Потом Ненавидящая заставит Плачущую подняться и пойти на занятие. Где-то по дороге они соединятся и снова станут тобой.
Боль и ненависть… Ты открываешь глаза и чувствуешь их. Так начинается каждое утро. Без надежды. Ничего не изменится. В твоём мире больше нет будущего. Следующая минута такая же, как эта. Следующий день такой же, как этот. Боль и ненависть…
***
Ниа остановилась перед залом заседаний и прижала к себе тетрадь так сильно, что твёрдая обложка больно врезалась в грудь. Она ждала этого дня две недели, а теперь, когда он, наконец, наступил, боялась даже сделать шаг.
— Хочешь, я напишу этот дурацкий протокол, а ты не ходи сегодня? — предложила Рейчел.
— Нет! Нет, я пойду! — вскричала Ниа.
Она быстро вошла в зал, села на своё место и только потом подняла глаза.
Конечно, он не смотрел на неё. Но это было не важно. Ей казалось, что всё это время она жила словно в дыму, а сейчас ей поднесли кислородную маску. И она дышала, дышала, рискуя отравиться кислородом.
— Ниа! — толкнул её Мэт. Сегодня он сел рядом с ней.
— Что?
— Перестань!
Ниа нервно отмахнулась от него.
— Профессор Вирго, у вас какие-то прблемы? — недовольно спросил заместитель ректора.
— У меня?.. У меня… нет.
— Хорошо. Итак, начнём заседание.
За год работы она научилась записывать слова, не вдумываясь в их содержание. А последние две недели даже жила, не имея смысла жизни. Но сейчас это всё было не важно. Сейчас нужно только дышать и смотреть.
Его лицо такое же бледное, как и обычно. Чёрные пряди тенями отражаются на коже. Когда-то ей можно было прикоснуться к нему. На чуть-чуть, а потом сразу уйти. Но ей хватало. По сравнению с тем, что сейчас, это кажется настоящим богатством, миллиардом миллиардов бриллиантов.
— Ниа, вы пишете или мечтаете? — недовольно сказал Доминик.
Она вздрогнула и посмотрела на свою руку — та выводила буквы на столе.
Раздались смешки.
— Простите…
— Если вы до сих пор нездоровы, то, может, вам лучше вернуться в госпиталь?
— Нет! — в голосе послышался страх. — Нет, я здорова, совершенно здорова!
— Тогда продолжим. Байри Нерва успешносдал экзамен по албалийскому и на днях должен уехать в Албалию вместе с профессором Феста.
«Мэт? Мэт уезжает?»
— Я хотел тебе сказать… Это ещё не окончательное решение, если ты хочешь, чтобы я остался… — прошептал ей на ухо юноша.
— Ваши личные проблемы вы обсудите, когда мы закончим, — перебил Доминик. — Следующее заседание состоится уже после нового года, поэтому нужно обсудить отпуска. Кто собирается уехать из университета на праздники?
Несколько человек подняли руку.
— Ниа! Ты же собиралась домой на каникулы! — снова зашептал Мэт. Он схватил её руку и поднял вверх.
— Профессор Вирго? — вопросительно посмотрел на неё Доминик.
— Нет… — тихо сказала Ниа. — Я не поеду…
— Ниа! — тут уже к Мэту присоединилась Рейчел.
— Я не поеду! — она выдернула руку и положила на колени.
— Как хотите, — пожал плечами заместитель ректора. — Остальные не забудьте оформить отпуск хотя бы за неделю. На этом, пожалуй, всё…
— А отчёт профессора Альгеди о конференции в Мейсе? — напомнила Ливора.
— Профессор Альгеди сказал, что представит его в письменном виде.
— Но я хотела бы послушать…
— Ничего, прочитаете, — резко произнёс Солус, вставая.
Проходя мимо Ливоры, он бросил бумаги на стол.
Ниа закрыла глаза. Ещё четыре недели.
— Уже конец года, мне нужны все протоколы, — сказал ей Доминик.
— Да.
— Профессор Феста, задержитесь ненадолго.
Ниа осталась подождать Мэта.
— И долго ты собираешься себя вести, как последняя идиотка? — спросила подошедшая к ней Ливора.
— Что?
— Ты не видишь, что превратилась в посмешище для всех?
— Посмешище?
