Университет языков (СИ) полностью

— Мужчины все такие. Попользуются нами, а потом выбрасывают, как ненужную вещь. Но ты не должна позволять другим смеяться над собой.

— Ничего… пусть смеются… Мне совсем не больно…

***

Больно жить четыре недели без него. Находиться так близко и не иметь возможности просто пройти мимо. Это ты себе запретила. Строго-настрого. Иногда ты бываешь очень строгой.

Каждый вечер ты заводишь будильник. Большой, металлический. Он звонит так, что разбудит мёртвого. Как раз для тебя. Заводишь его на восемь. Часа вполне достаточно, чтобы одеться, погулять с собакой, позавтракать и дойти до класса. Теперь это настоящее путешествие. Чтобы не встретиться с ним, ты ходишь по длинной стороне, а он, как раньше, по короткой. Ты хорошо придумала. Может, он даже скажет тебе спасибо. Про себя, конечно.

Это твоё правило, почти закон. Четыре недели, а потом смотреть на него несколько часов и дышать. Но иногда становится так невыносимо, что хочется всё бросить и бежать, плакать, умолять. Ты не бежишь. Ты знаешь, что не нужна ему.

А он тебе нужен. Рейчел говорит, ты становишься похожей на наркоманку. Если наркоману долго не дают наркотик, у него начинается ломка. А если человеку не дают воздух, то как это называется? Тоже ломка? Значит, у тебя ломка. Ломка от отсутствия воздуха.

Больно вспоминать, что было и чего никогда не будет. Особенно мучительны эти несуществующие воспоминания. Поиграть в снежки, полежать летом в траве, заснуть над книгой у него на ковре… Раньше казалось реальным, просто из будущего, которое когда-нибудь обязательно наступит. Теперь эту реальность вырвали из тебя, поэтому так больно… жить четыре недели.

***

— Послушай, если ты скажешь, чтобы я остался, я, конечно, останусь. Но я подумал… Кажется, я ничем не могу тебе помочь… — Мэт грустно посмотрел на Ниа.

— Ты очень помогаешь мне, — тихо ответила она. — Но Байри ты сейчас нужнее. Для него этот конкурс сейчас самое важное, и ему будет легче, если ты поедешь с ним.

— Ты, правда, так считаешь?

— Правда.

— Я ещё тут подумал… Не за чем им с бабушкой Тутеллой жить в гостинице. Парень, у которого я последнее время снимал квартиру, готов снова мне её одолжить, так что… Много денег я, конечно, не заработал, но на первое время хватит.

— Хорошая идея.

— Ты больше никогда не будешь улыбаться?

— Что?

— Понимаю, тебе больно. Но это ведь не конец. Надо жить дальше!

— Я живу, Мэт, — голос спокойный, без всяких эмоций.

Раньше она говорила тоже самое ему. Но тогда она ничего не знала. Не знала, что бывает, как сейчас. Даже когда умер папа… Глядя, как отец с каждым днём пьёт всё больше, глупо было надеяться, что он проживёт долгую жизнь. И бабушка. И Эридан. А он… Она надеялась, что проживёт рядом с ним вечность. И вдруг в одно мгновение вечность закончилась. Нет, встреться она с Солусом сейчас, она не знала бы, что ему сказать.

— Это не жизнь, — прошептал Мэт.

— Но это всё, на что я сейчас способна.

Ни Мэт, ни Рэйчел не догадываются о том, что живёт внутри неё. Иногда немножко чувствуют, но она их надёжно прячет. Плачущую и Ненавидящую. А вот профессор знает, от него трудно спрятаться.

— Ниа, почему ты не хочешь поехать на каникулы домой? — голос тихий и мягкий.

— Придётся снова всё рассказывать. Я к этому не готова.

— Но твои старые друзья, твой родной город помогут тебе пережить горе.

— Нет.

— Пойми, ты сама не отпускаешь боль!

— Простите, профессор, я знаю, как много вы потеряли, — на мгновение в ней проснулась та, прежняя Ниа. — И, наверное, я кажусь вам жалкой и ничтожной. Я сама себе такой кажусь… Я не понимаю, почему со мной это происходит, но я не могу! Просто не могу…

Он подошёл, сел рядом и погладил по голове:

— Каждый прожитый день — это уже хорошо. Иногда всё, что нам остаётся, просто пытаться жить. Но не позволяй тому, что внутри, убить твою душу.

— Может, они и есть моя душа.

— В душе человека много всего…

— Как в слоёном пироге?

— Что-то вроде того. Но всегда есть основа, нужно только найти её.

— Основа? Тесто?

— Может, и тесто. А может, ягодная начинка или взбитые сливки.

— Я думаю, всё-таки тесто… Смотрите, профессор! Снег пошёл! Первый снег в этом году. Так поздно…

Заснуть над книгой у него на ковре, полежать в траве, поиграть в снежки…

***

У первого снега странная судьба. Падать и знать, что исчезнешь, едва долетев до земли. Наверное, так было и с тобой. Только ты не знала.

Теперь летит второй, третий, пятый… Во все стороны, так, что почти не видно неба. Вокруг, сколько хватает взгляда, белый цвет. Как ты хотела.

Ты выходишь в это снежное крошево, чтобы стать такой же лёгкой и холодной, чтобы не чувствовать. Идёшь, заплетаясь ногами в сугробах, пока кости не становятся ледяными. Упадёшь — и сломаются. Ледяной становится кожа, волосы, по венам течёт жидкий лёд. И только сердце, это сердце никак не замёрзнет. Бьётся и бьётся, бьётся и бьётся. Надоедливый комочек крови и мышц. Плачущая всё время плачет над ним, а Ненавидящая ненавидит. Сколько ещё нужно нести его сквозь зиму, чтобы оно, наконец, остановилось?