Университет языков (СИ) полностью

А с профессором последнее время она, наоборот, стала чувствовать себя легче. Сначала Хидори, как и все, пытался заставить пережить горе, а потом будто смирился и теперь просто молча наблюдал за ней, не давая никаких советов. Порой Ниа казалось, он понимает её лучше, чем она сама.

Заходил Вэле, приглашал погулять, но Ниа отказалась. Она была уверена, история с браслетом — глупая выдумка Игни, но даже в чьих-то мыслях не хотела быть связанной ни с кем, кроме него.

В пятницу у неё вдруг началась истерика. Грудь разрывало от такой боли, что она чуть не бросилась к нему. Но смогла остановиться. Не доставлять ему неудобств стало главным законом её жизни.

В воскресенье вернулись Рейчел с Рои. Подруга с порога начала рассказывать, как Мэт её чуть не убил, узнав, что она не привезла с собой Ниа. А потом вывалила на кровать кучу подарков.

Рои смотрела на Ниа с беспокойством, сквозь которое невольно проглядывала светлая радость.

— Странно, — прошептала Рейчел, — она не может говорить, а выглядит самой счастливой из нас.

— Она знает секрет, — тихо сказала Ниа.

— Какой?

— Я его не знаю.

Вечером они пили вдвоём чай, и Рейчел рассказывала о Мэте.

— Представляешь, он снял квартиру! Небольшую, конечно, но всё-таки. Недалеко от школы, где учится Байри. Работает на трёх работах! — взахлёб говорила подруга.

— На трёх?

— Да! Днём готовит пиццу в соседней забегаловке! Просто пальчики оближешь!

— Пицца — это хорошо… — протянула Ниа, обняв колени. Сразу захотелось домой. Может, зря она не поехала в Лабрию?

— По вечерам занимается с детишками в спортивном клубе, а в выходные преподаёт албалийский, — продолжила Рейчел, заметив, что тема пиццы почему-то расстроила Ниа. — Бабушка Тутелла ведёт домашние дела.

— Как всё… складно…

— Да, у него теперь чистота и порядок, — вздохнула Рейчел. — Кто бы мог подумать… Он казался таким идиотом.

— Рейчел…

— Наверное, я просто завидую. Нет, правда. У него теперь почти что семья. У тебя — твоя несчастная любовь. А у меня — у меня ничего.

Ниа пододвинулась к подруге и обняла её.

— Я что-то делаю неправильно, да? — по щеке вдруг потекла слезинка, смешанная с тушью.

— Рейчел…

— Прости, просто накатило, — она шумно высморкалась. — Давай лучше поговорим о тебе. Чем занималась в праздники?

— Ничем особенным… Представляешь, я получила открытку от Анемоса и Антоса!

— Да ну?

— Да, она пришла уже после Нового года. Элафос и Тэрос поехали в Лабрию. Элафос собирается изучать дальше лабрийский, а Тэрос хочет поступить в медицинский институт! Надеюсь, предположения Тихэ всё-таки оказались ошибкой… Я думала, писать или не писать им об этом. Теперь у меня есть адрес. Но решила не писать. Анемос и Антос остались в Матаре, незачем, наверное, их волновать.

— Чем они занимаются?

— Руководят стройкой в Садалмелике. Это столица Матара.

— Господи, какие все способные, — вздохнула Рейчел. — А что насчёт второго твоего ученика?

— Какого второго? Вэле?

— Да, Вэле. Слышала, он подарил тебе на Новый год браслет!

— Опять, — нахмурилась Ниа. — Об этом что, уже весь университет знает?

— Учитывая, что мне об этом рассказала Майя, — весь, ну, может, кроме нескольких преподавателей, которые уже ничего не слышат.

— Ох уж эта твоя Майя!

— Ладно-ладно, так что?

— Что «что»? Глупости всё это! Вэле — мой студент, я его преподаватель.

— Интересно, что думает…

— Перестань! — почти закричала она.

— Извини…

— Он ничего-ничего не думает.

— Извини…

Мы часто кричим на других, когда не хватает смелости закричать на себя. Это Ниа поняла ещё в детстве. Папа напивался и произносил разные страшные слова. Сначала Ниа очень расстраивалась и плакала, а потом поняла, что папа хочет назвать этими словами не её, а себя. Просто не может. Как она сейчас. Не может признаться, что хочет, чтобы он её ревновал. Хочет увидеть в его глазах хоть что-то! И ненавидит себя за это.

— Прости меня, Рейчел. Я виновата.

Виновата, потому что, пусть и в мыслях, нарушает главный закон: не причинять ему боль. А сейчас хочет причинить, чтобы спасти от боли себя. Ведь если она способна ранить, значит, хоть немного важна для него. Низкое, мелочное чувство.

— Какая же я дрянь… — прошептала она, закрывая лицо руками.

— Ты дрянь? А он? Он тогда кто?

Ниа уткнулась лицом в колени подруги.

— Ты не дрянь, — вздохнула Рейчел. — Ты просто самая большая дурочка на свете.

***

На следующий день Ниа пожалела об огромном домашнем задании, которое дала на праздники Вэле. Преподаватели всегда так: задать — зададут, а проверять времени нет. Вот и она не успела.

— Ничего, я после обеда зайду, — улыбнулся юноша.

— После обеда заседание университета, — сказала Ниа.

— Ну, тогда после него.

— Договорились. Встретимся в пять часов в классе.

— Хорошо, — снова улыбнулся Вэле и пошёл в столовую.

Ниа тоже побросала тетради в сумку и побежала на пятый этаж. Быстро поев, она почти первой пришла в зал заседаний. Вздохнула и стала проверять тетрадь Вэле, время от времени поглядывая на пустое кресло напротив.