Я закатила глаза. Мавки, игривое и ветреное племя, никак с ними не совладать. Оглядев мельком круг намеченных жертв, подивилась широте мавьих вкусов. Поскольку компания была на редкость разношерстная. Причем в отношении некоторых субъектов слова, родственные слову 'шерсть', такие, например, как 'оборотень', или 'волк', ну, или, на крайний случай 'будьте бдительны в полнолуние', были вполне даже буквально употреблены. В Трех Виселицах настолько много и разнообразно представлено оборотнево племя, наверное, оттого, что оборотни были самыми горячими бунтарями и потенциальными преступателями имперских законов.
Темперамент и натура такая, вот и полнились ими наши ряды с завидной регулярность.
Завидев меня, почти что совсем мавка прекратила терзать свои локоны и губу игривостями завлекательными, и с почти что волчьим оскалом вцепилась в меня, как репей.
- Рассказывай! И не смей мне врать! - нанесла удар в упреждение, и потащила меня по коридору, к лестнице на этажи аудиторий.
Бороться с ней - все равно, что бороться с водой или ветром. Выдохнешься, не добьешься ничего, ее и будешь заплеван, фигурально выражаясь, мавкиными контраргументами, которыми она выстреливает, как из катапульты.
- Что тебе рассказывать-то? - покорно спросила я, не вырываясь даже уже из лап ее земноводных.
- Роррей! Носил тебя на руках! Прямо на руках, и не смей говорить мне, что это вранье!
- Не буду, так и быть - туманно ответила я, гадая, что, в самом деле, уместно будет рассказать о том, как Роррей тащил меня к ректорской. Мало ли, зная Роррея.... Надумает еще потом счеты со мной сводить за неуместные откровенности. Хотя, опять-таки, зная Роррея - ему и причины не нужно никакой, он меня и так истерзает - Ты где услышала такое?
Она кокетливо повела плечиками.
- Ларс с шестого рассказал.
- Ох жеж и...сказитель твой Ларс, хуже бабы базарной - мрачно поделилась я своими мыслями насчет Рорревского однокурсника.
- Ты мне мозги не пудри, ты про Роррея рассказывай!
Что рассказывать вообще нужно, когда так жарко требуют рассказ?
- Клялся мне верности вечной - трогательно прошептала я, стискивая на груди тунику взволнованно и пылко - персты лобызал с обожанием и почтением.
Анри выпучила глаза, проявляя врожденную к этому способность, недаром же девы речные в родне. Я с независимым видом откинула волосы за спину.
- Изюмом сладким звал - добавила я сущую праву - клянусь, так и сказал - 'Изюм мой сахарный'. И что-то про щербет еще.
Мавка смерила меня суровым взглядом. Я трепыхнула ресницами, и прижала опять руки к груди, описывая таким образом свой девичий восторг и счастие от таких комплиментов Эльмаровых.
- Я тебе ночью подушку на лицо уложу, и снять запямятаю - пообещала мне верная подруга и соратница - комедиантка человечья!
- Ты вопросов тогда глупых не задавай. Роррей...а то ж ты не знаешь, что Роррей! Он бы меня, не сомневаюсь, с радость сбросил бы в ров с гадами - да вот не велит этого статут.
- Глупая женщина - менторским тоном поведала мавка, и потрясла у меня перед носом пальчиком - он к тебе неравнодушен, вот и в покое оставить не в силах!
Я воззарилась на нее, ну, почти что совсем мавку, как на умалишенную.
- Тебе, Анри, все - признак чувств! В лоб дверями варят - любят, точно. Компотом облили - это от любви, ясно дело. Сперли конспект за сутки до экзамена - вот это страсть полыхает в мужчинах! Что за народ вы, мавки?! Это называется членовредительство и разбой, а не признаки сердечных томлений!
Мавка только было собралась просвятить меня в вопросе, что ж это они за народ, как коридор оглушительно завизжал сотней женских голосов. А вслед за этим к визгу добавилось какое-то непонятное, но очень тревожное шуршание.
Будучи уже давно не первокурсницами, мы с Анри дружно бухнулись на пол, и срочно поползли в сторону выхода. Мавка, подметая своими бледными волосами пол, все ж пыталась искоса высмотреть в моем лице ответы на вопросы о Роррее, но я не дрогнула.
- Уймись, Анри. Это, в конце концов, смешно. Роррей! Эльмар Роррей!
- Носит тебя на руках - пропыхтела мавка, выглядывая тут же за поворот к лестнице, до которого мы как раз спешно доползли - это тебе не компот. И как, повредил он тебе чего, пока донес?
При этом возмутительном вопросе Анри многозначительно поиграла бровями, словно я от этого должна сразу понять, на что это она опять намекает неприличное. Я решила на мавьи грязные инсинуации внимания не обращать, и выглянула аккуратно за угол.
Вот много у нас оборотней. И среди адептов, и среди преподавателей. Много. И не все они, к глубокому сожалении, могут похвастаться безупречными характеристиками личностными, и высокой мораль. Что поделать - специфика заведения.
Профессор бытовой магии, магистр Крепс, который в нашем Университете, наверное, ко дню основания как прибыл- так и решил остаться уж насовсем, был как раз оборотнем. Приличный весьма бытовик, руки золотые, нрав незлобный. И вообще - отменных качеств оборотень, очень и очень достойный.
