- Монгрен, я тебя сейчас укушу - сообщил мне плотоядно вездесущий Венлей, оказываясь тут же, у моего правого уха где-то, в которое он так жарко и предупредил о вредительстве вероятном.
- Пойди ты к демонам - пропыхтела я, танцевально дрыгая плечами, и пытаясь вытоптать себе таким образом место по солнцем.
- Вон, давай пробиваться к выходу боковому, туда народ не ломится, хоть подышать можно будет, пока слушаем ректора нового - продолжил горячо дышать мне в шею Венлей.
Я туманно помычала что-то в знак согласия. У бокового выхода и в самом деле был какой-то крохотный благословенный просвет, и адепты не тряслись там бурчащим и возмущенным холодцом, едва ли не на головах друг у друга стоя.
Венлей забодал меня в спину яростно, как и положено оборотню молодому, с силами, но не чрезмерно. Я гребла руками, как могла, шевеля где-то там внизу ногами, по виду которых начала уже скучать, они же мне родные, как-никак.
Совместными усилиями мы с оборотнем догребли-таки до оазиса мира около бокового выхода.
И вот тут сразу же почти стало ясно, с чего это там было так свободно.
Боковые двери с мрачным и одновременно каким-то всеобщим брезгливым видом подпирали наши маги шестого курса. Выпускники, с магическим даром, преотвратная комбинация.
Я прокляла мысленно Венлея, и его идеи гениальные. Но было это уже несколько запоздало, потому что Эльмар Роррей, староста шестого курса, и редкостная гадина заодно, уставился тут же ну вот прямо на меня.
По причинам, мне никогда не озвучиваемым, Роррей питал по отношении ко мне особенное отвращение. Разумеется, я уже давно отвечала ему пылкой взаимность, но я - то не была магом, полукровкой демона Хаоса, и здоровенной верстой с никудышними манерами? Не была. А вот Роррей - тот очень даже был. Так что ему моя ненависть - что гусю вода, а вот я его неприятие моей персоны ощущала всегда очень явственно. По причинам вполне понятным, если вспомнить его габариты и навыки практической магии.
Губы его закривились выразительно, и я сразу поняла, и аже словно расслышала, как он цеит раскатисто "Монгррррррреееееен". В общем гудении адептском этого, разумеется, разобрать было некак, но за три года обучения в этих стенах, и с этим нелюдем, я уже распрекрасно читала по губам, и в особенности - по его.
Отступать было некуда, физически невозможно, и даже, пожалуй, опасно для здоровья. Но и оставаться на месте - чревато, Роррей смотрел на меня заворожено, словно голодный удав, и я даже прикинуть мысленно боялась, какие очередные гадости он сейчас мечтательно измышляет.
Пригнувшись на всякий случай, начала прорываться в отчаянии к спасительному выходу. Подумаешь, выплюнет меня в коридор, обойду - и снова через парадный протиснусь. Ну, не увижу я сразу, как выглядит наш ректор новый, подумаешь. Все равно ж рано или поздно повстречаемся. Куда отсюда деться? Никуда.
С этими ободряющими мыслями я едва ли не поползла до бокового выхода, панически осязая взоры Роррея с тылов. Колдовать на общих сборах строго запрещено, так что хоть тут особа моя была покамест для него неприкосновенна. Извернувшись кое-как оглянуться на Эльмаровску физиономии, я улыбнулась ему ласково, как могла, и пихнула кулаком какую-то белокурую дылду, у самых верей. Та ответила мне возмущением праведным, и пихнула меня в ответ с азартом, от чего я, расслабив конечности и мысли, пробкой вылетела в приоткрытые удачно двери, и брякнулась на коридорный пол.
И уткнулась в чьи-то сапоги, явственно дорогие, даже с такого ракурса и положения, невыгодного для оценки.
Сапоги переступили на месте, чуть отодвигаясь вежливо от моего носа.
- Сударыня, вам плохо? - без особенных эмоций и цветов вопросили сверху, и сразу же вслед за вопросом этим вежливым, меня аккуратно взяли под руки, и поняли на ноги.
Я глупо поморгала, поднимаясь испуганно глазами по несколько чрезмерно длинным для человека ногам, споткнувшись об удивительно лаконичный камзол, больше смахивающий на куртку, и уперевшись, наконец, куда-то в район груди этого любезного господин взглядом.
- Сударыня? - уже с легким оттенком вопроса повторил он откуда-то сверху.
Сударыней меня никогда не называли. Ни в жизнь, клянусь. Поэтому я даже несколько оробела от этого обращения, замешкавшись с вразумительным ответом.
Но, если в коридорах нашего славного заведения, ты шлепнулся на пол, а тебя подняли аккуратно, и не залепили хорошего подзатыльника в воспитательных целях - как минимум, вежливо будет ответить на вопрос, коль он был задан.
И я подняла глаза, собираясь примерно заверить в своем отличном самочувствии.
Крепкий, чуть тяжеловатый подбородок, сизый от проступившей щетины, рот очень мужской, как и хищный немного нос....разноцветные глаза, и удивительный для мужчины разлет бровей. И под тем глазом, что зеленый, родинка.
А в следующее мгновение в голове моей что-то слепяще, оглушительно завизжало - и лопнуло. Я покачнулась, заваливаясь прямо на него, словно у меня сломались сей час же колени, и успела лишь понять, что он точно, всенепременно оборотень, иначе и быть не может.
