Покойный господин Мариус был в почтенных годах, цветущий мужчина, совершенно и полностью человек. Росту среднего, и не то, чтоб строен, зато обаятелен и всегда почти весел. Пока не проткнулся в каких-то целях тем мечом прямо на алтаре, прости, Светлая - он был воплощением респектабельности и скромной власти.
Преемник его внушал чувства какие угодно, но лично у меня до ассоциаций с респектабельностью во плоти, например, пока дело не дошло.
Он был...жилистый. Худощавый и жилистый, весь какой-то длинный и, казалось, лишенный некоторых костей, что есть в наличии в теле человеческом. И оттого столь нелюдски, пугающе плавный. Его разноцветные глаза, зеленый и какой-то...змеино-желтый, казалось, приподнимались к вискам, словно кто-то невидимый тянул все время его сзади за волосы над ушами. А ресницы, вроде бы и вполне обычные, у этих вытянутых вверх внешних уголков, внезапно пушились, и путались даже, настолько длинными были. Несомненно, эта....избирательная длина глаза его только красила. Что для ректора такого Университета, как наш, казалось лишним и даже немного неприличным.
Темно-русые волосы, собранные в небрежную острую косу. И, опять-таки, неуместно лилейная кожа.
Все в чертах его лица было...длинновато, несколько вытянуто, и слишком симметрично.
Оборотень. Чистокровный, истинный. Выносливый и сильный зверь.
За какие прегрешения одарен он званием ректора Университета Трех Виселиц? Какие проступки искупает?
И какая ипостась, любопытно? Кто он? Волк? Рысь?
- Адептка Монгрен, вам лучше? - плоским голосом спросила предполагаемая рысь. Или волк.
- Ыгм...эммм, эээээ..да, господин ректор - промычала я так, словно у меня тоже была ипостась, мычащая.
Он оглянулся через плечо.
- На каком вы курсе?
- Заканчиваю третий, господин ректор. Кураторы и сопроводители, тайный сыск.
Он кивнул, на меня не глядя, и отвернулся опять к дверям, ожидая менталиста, судя по всему.
Толковый менталист у нас, разумеется, был. Лорд Флинмейрер, архимаг, человек, бывший дворцовый менталист, и приближенный советника Его Величества.
Причина появления его в нашем Университете таилась за пресловутыми семью печатями.
Но, разумеется, версии имелись самые разнообразные, фаворитом среди которых была история о том, как магистр, впав в транс, лишил некого дорогого гостя, и по совместительству - эльфийского шпиона, одним махом и разума, и памяти. И оставил, от приятного во многих отношениях элегантного дипломата светлых, только смеющуюся беспрестанно куклу, пускающую слюни, не умеющую связно говорить, и пользоваться столовыми приборами.
Права это была, или нет - сказать затруднительно. Но вескость проступка сомнений не вызывала, ибо такого уровня магам прощалось в принципе очень многое.
На беду мою, столь высокого уровня маг, был нынче куратором шестого курса. И, явившись сюда, лорд Флинмейрер всенепременно должен будет приволочь еще и кого-нибудь из своих птенцов, то бишь, курируемых адептов. Выпускники всегда курируют лазарет, готовясь к практике. А значит, вполне существует вероятность...
- Монгрен - ответила тут же Вселенная моим печальным мыслям голосом Роррея.
Я тут же позорно и трусливо закрыла в поспешности глаза, и засопела.
Роррея таким макаром было не провести. Но в присутствии куратора и ректора он все ж сдержал свои антипатии, и умолк на время.
Чуть-чуть разожмурившись, я осмотрела всех сквозь ресницы.
Магистр Флинмейрер скосил на меня глаза, и чуть заметно улыбнулся.
Черноволосый и сероглазый, в меру высокий и крепкий, он был удивительно добродушен. И с образом ослепленного собственными силами безумца ну никак не вязался. И сейчас, когда он молча слушал четкое и лаконичное описание произошедшего из уст нового ректора, весь облик его дышал покоем и уверенность.
- Роррей, проверь уровень отторжения и тип заглушки - буднично велел он, глянув на меня еще раз.
Мне больше всего в мире захотелось спрыгнуть с кушетки тотчас же, и завопить истерически, мотая головой, руками, и ногами. Лучше пусть в голове гудит, милостивые боги, а пусть даже псалмы поют - но только не Роррей.
Ректор, поглядев прямо на меня, словно собрался что-то сказать - но тут же передумал, и вернулся к прерванной беседе.
А Роррей, с выражением лица чрезвычайно странным, шагнул ко мне настолько близко, что, будь у меня шерсть - сейчас бы она непременно встала дыбом.
- Успокойся, Монгрен - отнюдь не успокаивающе прошипел Эльмар, и руки прямо к вороту моему протянул, прямо к вороту форменной туники.
Я округлила было глаза и рот, собираясь все-таки вопить, как он, сцепив зверски зубы, резко наклонился - и уперся лбом мне в лоб. И в глаза уставился.
Горячая рука легла мне аккурат по ключицы, согревая кожу непривычно.
Мигнул, задев ресницами мои, и задержал зачем-то дыхание.
Я поспешно закрыла глаза.
Что, в сущности, я знала о Роррее?
