«Мошенник! – завыл Умник. – Он подвинул фигуру!»
– Как не тут? – нахмурился альтарец, обиженно надувая щеки. – Не хотите ли вы сказать, что я не чист на руку?
Зрители загудели.
– Он пошел правильно! Точно! Я сам видел! У меня все ходы записаны!
Мне подвинули стопку, и самогон плеснул, ударив в нос острой вонью. Я мысленно застонала:
«Не могу! Мне нельзя! Бедная моя малышка…»
«Госпожа, успокойтесь! – зачастил Забияка. – Закройке пальчиками носик и – рраз! Вы даже не заметите!»
«А ты уверен, что это безопасно для малышки?» – все еще продолжала паниковать я.
«Положитесь на меня», – уверил Забияка.
«И все равно он жулик! – проворчал Умник. – Теперь я буду следить за ним в оба!»
Следи – не следи, а доказать моей правоты не смог никто. Поэтому пришлось зажмуриться и одним махом опрокинуть стопку.
Сначала немного обожгло горло. Я закашлялась, на глазах выступили слезы. Но через секунду слизистые окутала приятная прохлада, и я проглотила уже обычную воду, совершенно без каких-либо примесей и следов алкоголя!
– Ох, – пробормотала я, ошарашенно моргая и облизывая губы. – Хотела бы я научиться такому фокусу в студенческое время…
«Тогда у вас не было меня, хозяйка», – заметил Забияка и икнул.
– Ну надо же, – сказал Фа Дэ-Мин. – А я-то думал, мой названный брат и спаситель не умеет пить. Говоришь, в академии выучился?
– Где же еще? – прохрипела я и отпихнула стакан подальше. – Ваш ход, капитан!
Мы снова пошли по кругу. Теперь каждый задумывался над своим ходом немного дольше. Мы с Умником вовсю следили за руками хитрого альтарца, но он, если и заметил, не повел и ухом. И хотя отпить самогона успел каждый из игроков, силы пока что были равны.
– Да-а, академия многому учит, – протянул Фа Дэ-Мин. – Не только воевать, но и пить, не только штурмовать крепости, но и девичьи сердца.
– Только не начинай снова рассказывать, какой ты сердцеед! – присвистнул кто-то из толпы. – Мы здесь не меньшие знатоки, а то и поболе! Зато курьезных случаев помним, хоть отбавляй! Помните, ребята, как наш капитан через забор лез и штанами зацепился, а его потом господа офицеры снимали?
– Так это не я был! – возразил Фа Дэ-Мин. – Это какой-то другой кадет.
– А когда за голыми девками в бане подсматривал? – подхватили опять. – А они тебя полотенцами отхлестали?
– Да такую байку уже сколько лет рассказывают! – присвистнул капитан. – Я ее еще на первом курсе слыхал!
Я непроизвольно хихикнула, представив, как бравого капитана хлещут полотенцами разъяренные альтарки.
– А когда пьяный в академию возвращался? – припомнил еще кто-то. – Уснул в канаве, а тебя проходящие девицы-гунци подобрали, отряхнули, нарядили в собственное танфу и под видом девушки легкого поведения провели в казармы?
Все расхохотались, и я тоже прыснула со смеху. Капитан вздохнул, и, почесав переносицу, признался:
– Что с вас возьмешь. Я это был.
Все снова грохнули от смеха. Капитан запальчиво вздернул подбородок и расправил плечи:
– Любовными победами я горжусь не меньше боевых!
– Не знаем, как насчет первого, а со вторым пока не важно, – заметили снова, и снова рассмеялись. Глаза капитана сверкнули недобрым огнем.
– Не судите обо всей войне по одной битве! – повторил он сказанное Гансом. – Я еще успею заработать свою медаль.
– А Мартин уже заработал, – подал голос Ченг.
Ему ответом был одобрительный гул, а мне захотелось провалиться сквозь землю.
– Да, с доблестью у него порядок! – процедил Фа Дэ-Мин, сверля меня взглядом. – Но вот в любовных похождениях он, кажется, не очень. А? Я не прав?
С этими словами он «съел» солдата Ганса, и адъютант выпил свой стакан под улюлюканье фессалийцев.
– Мартин больше учился, и меньше по бабам ходил, – спокойно ответил Ганс вместо меня.
– А зря, – разочарованно ответил Фа Дэ-Мин. – Что делает мужчину мужчиной, как не первая любовь? И не победы на сердечном фронте?
– Отчего же? – встряла я, распаленная забавными историями и начиная закипать от того, что меня обсуждают в моем же присутствии, да еще в подобном тоне. – Пускай я молод, но силу любви уже прочувствовал на себе!
– Да ну! – присвистнул капитан. – Куда тебе, щеглу! Ты у девушки колено под тонфу не найдешь, не то, что груди!
Солдаты снова расхохотались.
– Ах так! – разозлилась я и выдвинула вперед фигурку советника, «съев» по пути красных офицера и башню. – Шах вам, господин капитан!
Но Фа Дэ-Мин почему-то и бровью не повел. Вздохнув, он с философским видом подвинул стопку и выпил под недовольное шипение партнера:
– Мы играем или напиваемся, Дэ-Мин? Не думал, что ты поддаваться будешь!
– Кто поддается? – рыкнул капитан, утирая губы. – Думай, что говоришь!
– Ты и поддаешься! – запальчиво повторил альтарец. – Да и кому? Мальчишке, который толком ни играть, ни пить не умеет!
– Это я не умею? – вскипела я. – А кто мошенничает, а? Вот только что тут моя башня стояла! И где она теперь?
– Я вашу башню на пятом ходу «съел», – холодно отозвался альтарец.
– Какой съел! – подхватил Ганс, приподнимаясь с места. Его немного покачивало. – Тут она была, я все видел!
– И я видел! – пискнул Ченг. – Стояла она, вон на той клетке!
