Юный Шеди, отвёл взгляд от ужасно изуродованного лица Арагона, поднял лук и затаил дыхание – этот доспех лучше всего, что можно найти в Империи, у него почти нет уязвимых мест. Кроме одного. Попасть нужно в прорезь шлема, попасть нужно очень точно и…
Стрела врезалась в лоб и с лязгом отскочила. Для второго выстрела времени не было.
Кхнек повторил финт своего кехеша, повторил ровно то, что сделал ариец.
Увы. Точно так же не вышло.
Копьё не выпало из рук серебряного льва. Его острие пробило грудь лошади и прошло дальше.
Серебряный лев выпустил своё оружие не сразу. Острие пробило насквозь и лошадь и всадника, сжимавшая копьё рука врезалась в грудь лошади, сшибая её словно пушинку, и только тогда рыцарь разжал пальцы. Не потому что не смог стряхнуть с копья такой огромный вес – кажется, он вполне мог это сделать. Он выпустил копьё, лишь потому, что не мог вытащить его быстро.
Юный Шеди лежал на земле, придавленный собственным скакуном. С зияющей раной в груди, пустыми глазами смотрел он в небеса – это было последнее, что он увидел, когда его сердце остановилось.
Невозможное совершил сейчас серебряный лев – не все арийские воины, не все самые сильные из них, могли бы такое повторить, если бы даже захотели сражаться вот так, на лошади, да с копьями. Он не просто пробил лошадь и всадника насквозь – он протащил их за собой, удерживая копьё, что и само по себе весит немало, в одной руке.
Даже Логан такое повторить…, впрочем, он бы смог, в нём физической мощи хватало на пару взрослых волов. Но этот воин, он даже не ариец, он просто воин Катхена, он…, он развернул коня и, обнажив свой окровавленный меч, медленно движется к израненному арийскому воину.
Арагон твёрдо держался на ногах, бешенство хлестало через край, он непрерывно рычал и не мог сейчас думать словами, но интуитивно, где-то в глубине души он всё понимал. И всё же, он ждал удобного момента, ждал атаки рыцаря. Он как-то должен поразить закованную в металл лошадь, спешить своего врага и тогда…, рыцарь повернул коня и теперь двигался по кругу. Овальный шлем повернут прорезями к арийцу – рыцарь смотрит на него, но не видно его глаз. Не нападает, он, словно с интересом изучает своего врага, словно ему любопытно, как тот стоит на ногах с такими-то ранами.
Шеди отступили окончательно. Хотя рыцарей осталось всего несколько, конные лишь двое из них, и Шеди всё ещё гораздо больше, они всё равно отступили. Прежде они сталкивались с рыцарями Империи, они сражались с ними и даже убивали их, хотя старались не связываться – слишком дорогой ценой давалась победа над рыцарями империи Пиренеи.
Но конкретно эти рыцари – с ними всё не так. Их доспехи лучше всего, что они видели. Они сражаются, словно кехеш и его друзья из Арии, но притом сражаются иначе – так же невероятно и смертоносно, но холодно, казалось бы, бездумно. Словно колдовские големы сражаются они.
Это пугало их, это было страшнее, чем битва с любым другим врагом.
А ещё и лошади – прежде рыцари империи не использовали настолько искусно выполненные и глухие доспехи, теперь же кони тоже закованы в металл так, что и стрела не всегда помощник.
На мгновение над полем битвы воцарилась тишина. Её нарушали лишь редкое ржание коней и стоны раненных, коих на этом поле теперь множество, среди них и Шеди и воины Империи и даже нескольких рабов, коих случайно зашибли в горячке боя.
Рыцарь сделал пару кругов. Арагон вертелся на месте, не отрывая красных глаз от своего врага.
Рыцарь оказался человеком чести – не правильной чести, не той, что достойна воина, но той, что достойна юного глупца, едва покинувшего Малый город и ищущего славы больше, чем любой другой.
Он остановил свою лошадь, спрыгнул с седла. Он медленно кивнул арийцу и отсалютовал мечом в небеса, словно что-то пытаясь сказать своим Богам.
И своему врагу.
-Я…
-Арррр!!! – Взревел Ариец и ринулся в атаку.
Мощный обмен ударами, где бешеная ярость арийского варвара столкнулась с холодностью и решительностью серебряного льва, не привёл ни к чему – ни один из противников не смог поразить другого. Несколько мгновений после первой атаки, они кружили, а затем сошлись вновь. Сверкающий металл и яростный звон стали окружили их, приковав к ним внимание оставшихся в живых.
Рыцари, пережившие битву, собрались вместе, и сейчас, плечом к плечу стояли в десятке метров от сражавшихся – они понимали что такое честь и не вмешаются в эту битву.
