-Теперь я вместо каменного мужика. – Несколько неуверенно проговорил Логан. Налил вина, задумчиво отхлебнул. Глянул на ошалевших монахов. Он всё ещё сомневался.
-Что? Кто? Кого?
-Я. – Логан поставил кубок на стол, и громогласно заявил. – Теперь я каменный мужик Каил!
-Господь наш Всемогущий! – Выдохнул Просвещённый, осеняя себя священным знаком молний Господних – за такую-то ересь, прямо сейчас его молния и поразит.
-Только не каменный. – Уточнил Логан. Уточнение важное, потому что он ведь не каменный.
Молния не ударила, гнев Господень не стёр наглеца с лица земли, Чуда, что говорило бы, что это вот чучело в кожаных обносках, может быть Воплощённым Каилом, не случилось.
В общем, всё тут очевидно.
-Король Нара, позволь коснуться твоей длани. – Смиренно вопросил монах. Оба магистра резко повернули к нему головы – их глаза только что не горят от гнева их праведного.
-Зачем? – Не понял ариец странного желания монаха.
-Дабы ощутить чистоту и безгрешность твоих помыслов, дабы узреть истину и очищение…
-Хватит. – Проворчал ариец, морщась всем лицом сразу – опять монах этот бред несёт. Взял бы уже и помылся в ближайшей реке. Право слово, зачем столько речей о чистоте, если кусок мыла раздобыть проще простого, а рек и озёр по всему Катхену в избытке? Или он о душе эту чушь несёт? Но душа не кусок грязного полотенца, как она может замараться? Душа может быть опозорена, унижена, она может терзаться от унижений и позора, и ошибаться в поиске нового тела для себя. Но что б душа испачкалась в чём-то как обычный поросёнок? Бред какой-то.
Логан хлебнул ещё вина и протянул руку, положив её на стол.
-Касайся. – Брезгливо морщась, сказал арийский король и король Славного города Нара, мечом взявший себе титул Каменного мужика Каила, в которого верят южные дикари.
Монах улыбнулся, тепло, приветливо и проследовал до стола. Ариец сморщился сильнее и даже отвернулся – недаром же монах про чистоту так подробно вещал. От него, поди, ещё и воняет.
Просвещённый положил свою ладонь на широченную кисть арийского короля. На фоне этой ладони, его собственная стала казаться детской, что Просвещённому совсем не понравилось. При его росте он хоть и не был великаном по меркам Катхена, но куда как выше среднего. И вот на тебе – как будто ребёнок, подросток в лучшем случае.
Но эти мысли не задержались надолго, мелькнули и пропали – ведь обида, зависть, они ничем не лучше злобы или гнева. Они такая же дверца для греха, в душу и плоть человека, что так слабы.
Не должно ему такие эмоции испытывать, но полностью от них отказаться мог бы лишь сам Господь наш Каил. Просвещённый не был обычным человеком. Он легко прогнал прочь греховные чувства и сосредоточился. Его ладонь осветилась призрачным белым светом, воздух наполнился запахом озона, а варвар отдёрнул руку, подозрительно глядя на монаха.
-Я буду молиться Господу нашему Каилу, за твою бессмертную душу, бедное дитя.
Ариец не понял, что произошло, но одна его рука легла на рукоять меча. Вторая, которой коснулся монах – её он поднял к лицу. На ладони какой-то свет. Или кажется? Он повернул ладонь ребром, нет ничего. Снова обратно – вроде светится…, странно. Или это монах? Колдун что ли? Логан бросил короткий взгляд на полностью счастливого, всем довольного колдуна. И это всё от того, что он к нему прикоснулся – да уж…, воистину, немного надо человеку для счастья.
Свет исчез, в итоге он так и не понял, толи ему показалось, то ли и правда ладонь светилась. А вот меч точно что-то удумал – Логан ощутил волну холодного гнева и возмущения, исходивших от меча, потом всплеск ярости и что-то вроде довольства, напоминавшего то, что он испытывал и сам, после обильной и сытной трапезы. Но что бы меч ни задумал, он практически сразу перестал подавать признаки жизни. Ни эмоций, ничего, словно он простой, настоящий меч воина, а не колдовской, надоедливый, не правильного цвета, клинок. Вчера вот поточить его решил в который раз – меч выскользнул из рук и, источая возмущение на целую сотню воинов сразу, срубил, словно тростинку толстенное бревно во дворе. Предназначалось оно для отработки ударов мечом – крепкое, морёное дерево, которое нельзя было разрубить в принципе. А чёрный меч рассёк его как кусок ткани.
Но так не правильно, меч из доброй честной стали нужно точить. Логан попробовал поговорить со своим оружием, убедить его, что ему нужно наточить лезвие.
Меч не обращал никакого внимания и Логан решил, что убедил его.
Взял, значит, точить стал.
Меч вырвался из рук, и со свистом крутнувшись в воздухе, рассёк часть каменной кладки.
