А если нет…, на миг он замедлил свой шаг. На миг ему подумалось, а что если Боги, это не просто каменные мужики и бабы? Что если…, он решительно мотнул головой – нет.
Если Шеди не соврал, значит, какой-то колдун похитил тело павшего воина и пусть колдун молится своим несуществующим богам – это ему уже не поможет. Ещё никому каменные мужики не помогли - кроме тех случаев, когда нужен был камень для мостовой.
Кто-то точно ответит за то, что Арагон лишился своего погребального костра!
Но кто именно ответит, кто это сделал?
***
На каменистом, совсем небольшом островке, с коего не видно земли ни с какой стороны, да посреди бушующего океана, под тяжёлыми свинцовыми облаками ещё только начинающегося морского шторма, лежит человек. Он неподвижен, его стопы омывают волны. На нём нет одежды, а его кожа обожжена во множестве мест. Человек просто лежит на спине и смотрит вверх. Серые, пустые глаза, широко открыты и не мигают, словно он мёртв. Однако это не так.
Он медленно поднял левую руку, поднёс кисть к лицу и пошевелил пальцами. Обгоревшая кожа с них слетела и унеслась прочь, подхваченная порывом холодного ветра. Под ней виднеется новенькая, розовая кожица, грубеющая буквально на глазах.
Человек опустил руку, положил её наземь и вновь замер, подобно изваянию. Крепкие мышцы не дрогнули, кожа не покрылась мурашками – он гол как колено, а ведь ветер, продувавший безжизненный остров со всех сторон, буквально ледяной. Может он и правда изваяние? Некий голем, в который толику жизни вдохнула чья-то неосторожная магия? Его лицо – жёсткое, привыкшее выражать свирепый оскал лицо, такие лица редко бывают у живых людей. Чаще их встретить можно на картинах и у статуй, что изображают воинов ушедших эпох.
-Арагон. – Тихо прошептал он, едва шевельнув губами.
Тем временем, обугленная кожа, сходила с его тела и, подхваченная ветром, уносилась прочь, под ней, как и на его руке, теперь новая, совершенно здоровая кожа. Он быстро восстанавливался, словно по воле магии – так, наверное, и было.
Арагон тяжко вздохнул, но не двинулся с места.
Он всё смотрел вверх, в низкие, грозные небеса.
Как он оказался здесь? Он кое-что помнил – он погиб, пал в бою в ярком пламени славы, какой достойны лучшие из воинов Славного города. Лучшие, из таких как он. Гибель, принятая им, вряд ли была бы яркой и блистательной, для королей Тара или его легендарных Предводителей и воинов. Но он и не был королём. Он не был Предводителем, коему при жизни посвятили боевую песню, он не был тем, кто живым вернулся из страны Кентавров, принеся доказательства своей силы – головы колдовских тварей. Он был одним из лучших, но не из тех, чьи имена вписывают в боевые песни – он бы не отказался от такой чести, но Арагон был достаточно умён, что б понимать, что ему вряд ли удастся достигнуть таких небывалых успехов в битвах, что б стать частью тех самых песен.
Но почему он очутился здесь? И почему это проклятое место вообще существует?
Он никогда не верил в эти глупые слухи. Воин, покрывший себя славой, воин, опозоренный в битве, любой воин, любой человек, прекратив дышать, отправляется в путешествие, финал коего всегда один. Новое тело, новая жизнь. И от жизни предыдущей, от момента смерти, от того, какой она была, от того какое погребение получил человек, от того, кто был рядом с его погребальным костром, от всего этого зависит, каким будет новое тело. Новая жизнь – это уже только от воина зависит, какой она станет. И немного, совсем чуть-чуть, это всё зависит от простого везения.
Так должно быть.
Но иногда…, среди воинов регулярно всплывали старые глупые сказки – сказки об этом месте.
Арагон поминал, что происходило с ним прежде, чем он очутился тут. Он помнил, как умер, помнил, как открыл глаза и увидел, кровавые стены, колдовских чудовищ из металла над собой и помнил, как всё окутывал тяжёлый запах напоенный приторной вонью сырого мяса. Потом его уши разрывал страшный рёв, вокруг пылал нестерпимый для глаз и кожи жаркий огонь. Какой-то новый, огромный металлический монстр метался по стенам и потолку, разрывая металл многочисленными лапами и мощными когтями. Монстр сверкал множеством алых глаз, источая дикую злобу. Жидкий огонь разливался везде, расплавленный металл капал с потолка, пахло горелой плотью – горели тела людей, которых он не видел в этом колдовском безумии.
И горел он сам. Арагон помнил страшную боль и резкий запах собственной горящей плоти.
А потом был страшный удар, бросивший его тело вверх, ударивший его об потолок с огромной силой, и ледяная вода – она хлынула со всех сторон столь быстрым потоком, что заполнила собой всё.
Как выбрался сюда, он не помнил. Да и не должен был помнить – в это место не приплывают.
Здесь оказываются.
Неужели любители страшилок, старые выжившие из ума воители, отчаянно ищущие достойной смерти в своём последнем бою, были правы? И получается, не выжили они из ума, правда это всё?
Он повернул голову и обратил свой взор к тому, что располагалось дальше справа.
