Он где-то опозорил себя, причём настолько страшно, что после смерти его душа отправилась сюда, ища искупления или наказания, за свой губительный позор. Только сам воин мог оказаться здесь, только по своей воле – нет никаких сил в мире, которые могли бы отправить его сюда. В место, над историями о котором, он раньше лишь смеялся. Старики, ища славной смерти, просто боялись, что им не удастся этого сделать, вот и рассказывали глупости, вот и верили, во что попало…
Он скрипнул зубами и сел. Взгляд обратился к тяжёлым волнам ледяного океана.
-Я не опозорил себя! – Взревел он, обращаясь к бездушным волнам и собственной душе.
А затем замер, чувствуя, как холод растекается по телу.
Ему столько лет, сколько не жил ни один из воинов Тара. Он очень давно вступил в позорный возраст и уже много лет назад должен был принять достойную смерть.
Но…, ведь он оставался молод и силён! Он мог…, магия – мерзкое колдовство, слившееся с душой Радона, дарило ему эту молодость. И хотя, каждый раз, он доказывал Радону своим мечом, что всё так же достоин жизни и новых славных битв, всё это не имело значения – душа понимала, что он живёт больше, чем должен. Понимала, что он цепляется за эту жизнь, за это тело.
Что он боится смерти, словно мечник с озера Норх.
Глаза Арагона начали наливаться кровью, вены вздулись, кулаки с хрустом сжались. Из глотки вырывался грозный рык – сейчас ему было так страшно, как никогда прежде.
С диким рёвом, Арагон вскочил на ноги, бешеным взглядом озираясь в поисках того, кому можно что-нибудь разбить или сломать. Не обязательно живое – хоть что-то!
Но на голом каменистом острове, был только он.
Или нет?
На другой стороне острова, из волн выбирается человек. Он идёт, шатаясь из стороны в сторону, и тянет к нему руки. Бледное лицо, выпученные глаза, обгоревшая кожа – человеку нужна помощь.
Издав новый бешеный рык, Арагон кинулся вперёд.
Он поможет ему.
Он прославленный воин, пусть и покрывший своё имя несмываемым позором, но он всё такой же прославленный сын Славного города Тара! Смерть от его рук – это большая честь.
Убить такого же проклятого, как и он сам, Арагон не успел.
В паре метров от человека, он остановился как вкопанный. Гнев словно рукой сняло. Он смотрел на несчастного и вместо бешенства, в его глазах теперь таилась великая боль.
Громко закричав, человек странно изогнулся, а спустя мгновение его плоть начала отваливаться с костей пластами. Кровь хлынула из глаз, ушей и носа. Но в воду не упали куски мяса, кожи, не лилась туда кровь – тело проклятого, не просто рассыпалось. И кровь, и плоть, коснувшись воды, обращались в прозрачную жидкость, мало чем отличавшуюся от воды. Спустя мгновение, от него ничего не осталось, кроме пучка волос, прибитого волнами к берегу острова.
Арагон сел там, где стоял и уныло шмыгнул носом.
-Удачного поиска воин. Ты найдёшь хорошее тело. – Сказал он, провожая душу того, кто оказался достаточно сильным, что бы отправиться дальше и вернуться в мир живых.
А он? Ему, видимо, придётся провести здесь больше времени…, может быть, вечность…
Арагон покачал головой, вновь сжав кулаки – он не мог смириться с тем, что с ним произошло.
Он не заслужил такого исхода. Он должен отправиться на поиски нового тела, он должен вновь жить, его пальцы должны сжимать рукоять меча и клинок его, неся смерть врагам, прославлять должен его новое имя, его новую жизнь…
А он застрял тут, непонятно где, посреди великого Ничто.
Одно успокаивало – он точно получил свой погребальный костёр. Вновь вспомнились ревущее пламя и обжигающая боль. Ничем иным это и не могло быть.
Только он не ожидал, что душа, через мёртвую плоть покинутого тела, может ощущать огонь своего горящего погребального костра.
Арагон непроизвольно вздрогнул – получается, все воины проходили через это. Каждый павший в бою оказывался в ревущем огне и…, чем тогда была та металлическая дрянь, метавшаяся по стенам?
Память приоткрыла немного больше деталей, и он вновь вздрогнул – когда огонь начал сжигать его тело, неведомая тварь прыгнула на пол прямо перед ним, и её алый колдовской глаз уставился ему прямо в лицо. Затем поток огня скрыл всё от его взгляда, страшная боль затмила разум, но этот алый глаз…, Арагон вновь хмуро глянул на бушующие волны бесконечного океана.
А может всё же сказки об этом месте, просто сказки? Может он стал пленником колдовских козней какого-то безумца? Тут сомнений нет – безумец это. Ведь лишить сына Славного города славной смерти в битве, что может уже никогда и не повториться – это ведь самоубийство. А кто кроме сумасшедшего жаждет смерти? Жаждет, не имея к тому никаких причин, естественно. Сама по себе смерть, ничто иное, как ещё один этап жизни. Один из бесконечного их множества. В желании умереть, нет ничего безумного, если пришло твоё время. Но умирать просто так, без всяких оснований, это чистое безумие. Тем более для колдуна, который физически не способен на достойную смерть. Ведь колдуны они все, либо бабы, либо опозорены так, что уже ничего не исправишь.
