К 23.00 остатки 6-го колониального парашютного батальона были загнаны в угол из трех небольших блиндажей. Майор Тома был с лейтенантом Жаном Элизе и Мишелем Датеном, а также капитаном Люсьеном Ле Будеком. Ле Паж все еще держался за северо-восточный угол рядом с дорогой. Капитан Трапп и лейтенант Курбино стояли с западной стороны, возле «Элиан-12», которую все еще удерживали несколько взводов 31-го саперного батальона под командованием капитана Фазансье. К северу от Ле Пажа лейтенант Андре Самалан с небольшим взводом почти час сдерживал врага. Но теперь он был смят и умирал. Курбино был убит вскоре после этого. К 03.00 7 мая майор Тома и двадцать человек удерживали блиндаж связи на «Элиан-10», последний плацдарм на опорном пункте.
Теперь пришел конец гарнизону на «Элиан-2». Там, когда почти на три часа прекратился бой, люди Пуже использовали их, чтобы углубить свои линии траншей и распределить последние оставшиеся боеприпасы. Два сержанта из 2-го взвода капитана Эдм, Брюни и Баллэ, забрались в разбитый корпус танка «Базейль», обращенный к южному склону «Элиан-2», обслуживая крупнокалиберный пулемет, который все еще был в рабочем состоянии. Название Базейль ничего не значит для американцев, но для французов, которые чрезмерно увлекаются обороной до последнего в безнадежной ситуации, в которых лучше всего может проявиться совершенно бессмысленная храбрость, точно так же, как жемчужина лучше всего оттеняется черным атласным фоном, это название значит очень много. Ибо 1 сентября 1870 года, в ходе франко-прусской войны, французская колониальная пехота, окруженная на ферме близ небольшой деревни Базейль на востоке Франции, сражалась до пресловутого последнего патрона. Этот эпизод не изменил хода боев, но он породил множество вдохновляющих историй в школьных учебниках, и по крайней мере, одну слезливую картину, естественно названную «Дом последнего патрона». И болезненной логикой того же типа военного ума, который сделал поражение Иностранного легиона при Камероне праздником Иностранного легиона, Базейль был быстро превращен в традиционный праздник французской колониальной пехоты. В Дьенбьенфу, название Базейль должно было возглавить уничтожение французских парашютных батальонов, со старыми знаками отличия в виде якоря, доставшихся от отрядов французской колониальной пехоты.
Ровно в 23.00 ОП «Элиан-2» взорвался. На сегодняшний день есть три рассказа выживших: с французской стороны рассказ капитана Пуже, который командовал всем «Элиан-2» и сержанта Шабрие, который был с 2-й ротой капитана Эдм, под которой взорвалась мина; а со стороны коммунистов – отчет Хуу Май, офицера 102-го полка 308-й дивизии Народной армии. Они согласуются по всем фактам, за исключением того, что Хуу Май утверждает, что мину взорвали в 20.00, тем самым игнорируя первую атаку в тот вечер, которую «Элиан-2» успешно отбил.
Незадолго до 23.00 Пуже сидел в подвале бывшего дома французского губернатора, который все еще служил командным пунктом батальона на «Элиан-2». Он думал что Вьетминь, учитывая огромные потери на «Элиан-2» ранее этом вечером и продолжающиеся тяжелые бои на «Элиан-10» и «Элиан-4» оставит «Элиан-2» в покое на данный момент или, возможно, попытается обойти его с фланга. На юге «Элиан-2» сержант Шабрие, который с небольшой огневой группой все еще прикрывал склон Елисейских полей от просачивания коммунистов, едва не был захвачен одиночным бо-дой, который внезапно, никем не замеченный, спрыгнул в траншею и приказал Шабрие сдаться. Он был убит в последний момент французским десантником, который стоял позади него и которого он не видел. За несколько минут до 23.00 Шабрие вывел свои последние аванпосты с Елисейских полей, которые теперь обстреливала артиллерия и ракеты коммунистов.
Со стороны Вьетминя командир дивизии лично наблюдал за последними приготовлениями к подрыву мины и последующему прорыву трех пехотных батальонов. Его политический комиссар стоял рядом с ним и снова напомнил ему о том факте, что Женевская конференция начнется через два дня, 8 мая, и что к тому времени крайне важно, чтобы Дьенбьенфу был в руках Вьетминя. Командир ответил своей собственной версией высказывания Мао Цзедуна о том, что сила вырастает из ствола пушки:
- Переговоры с империалистами должны вестись с помощью штыков, взрывчатки и пушек. Сегодня вечером мы «договоримся» с ними…
Политкомиссар согласился с ним и с улыбкой сказал:
- Правильно. Президент Хо сказал: «Наши солдаты лучшие дипломаты… После Дьенбьенфу, несомненно, условия, навязанные врагом, изменятся.
