В последнем моем письме, где речь идет и о Софронове, и о Ванде •, и о Whitman’е ♦, я несколько переборщил. О том, что представляет собой Софронов, я примерно осведомлен, но мне хотелось немножко поязвпть на его счет, тем более, что в «Культуре и жизни» назвали его молодым драматургом. Но ирония оказалась недоходчивой.
Относительно моей пьесы. Боюсь, что она получилась неудачной. Моя жена относится к ней с прохладцей, а Шипов выразил свое отношение к ней сомнительным комплиментом не по ее, а по моему адресу: «Вы — порядочный человек» и больше поныне ни звука.
Отправить ее непосредственно вахтанговцам я не мог, т. к. они не понимают по-украински. Переводить ее самому я считал нелояльностью по отношению к Шипову. Правда, его слишком уж сдержанное отношение ко мне в последнее время освобождает меня от этого долга лояльности, но — уже поздно.
Откровенно говоря, я пе особенно рассчитываю на то, что моя пьеса попадет па сцену московского театра, поэтому меня не особенно смущает происходящая на Не- глинпой драматургическая давка.
Кстати, каким это образом получилось такое изобилие? Неужто год тому назад народ писал меньше пьес? Рост качества? Так чем же его объяснить? Если это так, то почему мы до сих пор как-то не замечаем этого роста? Не понимаю, что происходит.
Я очень устал и не могу работать. Если будут деньги (поступления за «Овод» уже почти прекратились: в прошлом месяце получил всего 600 рублей), постараемся поехать в Коктебель. Так хочется по-настоящему отдохнуть, так хочется солнышка (здесь уже вторую неделю стоит холодная, пасмурная погода).
Хуже всего то, что затяжка с пьесой в Москве не дает мне возможности продвигать ее на Украине, где, кстати, вскоре состоится празднование годовщины воссоединения.
Вы спрашивали меня, Алексей Леонидович, что с моим переводом книги польской писательницы Шмаглевской «Дымы над Биркенау»? Отвечаю: весь мой двухлетний труд пошел прахом. Недели три или четыре тому назад я сдал во Львовское областное изд[ательст]во вторую половину перевода и при этом с ужасом узнал, что первая его половина (печатанная без копирки) — пропала...