Уезжаем ли отдыхать и когда? Не знаю, о таких вещах узнают в последнюю минуту, когда внезапно появляются деньги и путевки. Сия минута еще не наступила. Не знаю также, что это имеет общего с Твоим и маминым приездом? Боишься, чтобы Тебе не было без нас скучно? А Ты думаешь, нам не было бы скучно без Тебя, и все- таки мы готовы пойти на эту жертву.
Почему же Ты не хочешь пойти па оную? Так что брось эти дурачества.
Статья о бр[атьях] Турах? Раз блестящая, так это стало быть моя, но похвально о них я никогда не отзывался и, кроме одной ругательской рецензии *, ничего у меня на этот счет не было. Да и вообще я никогда пе проявлял к ним столь бурного интереса, как Ты.
Твой
Дорогая Лидия Михайловна!
Благодарю Вас за письмо. Сделаю все возможное, чтобы отправить Вам еще 500 рублей на проезд во Львов, где будете, надеюсь, в первых числах июля.
У нас ничего нового, если не считать аферы в Львовском обл[астном] издательстве. Я тоже пострадал. Чтоб замести следы еще одного своего преступления, Нечаева уничтожила рукопись моего перевода, над которым я работал 2 года...
Целую крепко.
ДО В. П. БЄЛЯЄВА
Львів, 4 липня 49
Друже!
Забув Вам сказати. Дізнайтеся, будь ласка, у тов. Пелехатого, чи вже полагоджена справа з прикріпленням Бірюкова *, Буряка ♦ й Шмигельського * до ооласної лікарні. Днями із Спілки пішла до нього вже друга наша ааява в цій справі.
Тисну руку.
ДО О. Л. ЖЕЛЯБУЗЬКОГО
Дорогой Алексей Леонидович!
К великой моей радости» я получил из УЗАПа за «Овод» еще 3700 рублей, что и позволило нам поехать в Коктебель (будем здесь по 2б-е). Много солнца, простора, только море, представьте себе, апрельское (14-15°). От этого купанья у меня получилась добавочная ломота в ногах.
Шипов и Анна Михайловна, вопреки моим ожиданиям, продолжают хранить гробовое молчание. Не знаю, что спе значит.
На последнее мое письмо я не получил ответа, видимо, оно не дошло к Вам. Если я позволил себе сегодня нарушить Ваш покой, так вот почему.
Здесь отдыхает Платон Воронько, член правления Литфонда СССР и, если не ошибаюсь, правления ССП. Я разговаривал с ним о ликвидации общества драматургов в Москве. Он считает эту меру правильной, т. к., по его словам, там было много лишнего груза, беспощадно эксплуатирующего Литфонд и ничего по делающего. Возражая, я назвал Вашу фамилию. Он отозвался о Вас очень похвально, и тогда между нами возник такой, примерно, диалог: