Ведь я практически сбежал из родительского дома. В эту небольшую съёмную квартиру. Потому что устал делать вид, что всё нормально, и поддерживать разговоры о погоде. Потому что не мог там больше оставаться. Потому что от тоски и отчаянья был готов лезть на любую из четырёх стен своей спальни. И не просто лезть, а впечатываться в них с разбегу!
Мог бы, конечно, сэкономить и перекантоваться до защиты диплома в универовской общаге, но ежедневные попойки и весёлая компания – это не совсем то, что нужно на последнем курсе, хотя «спиться» мне одно время хотелось, и э́то было.
И всё же «сбежал» – это не совсем верное слово. В моём понимании «сбежать» – это тайно собрать вещи и ускользнуть под покровом ночи. Можно оставить после себя записку, скажем, на письменном столе или ещё где-нибудь.
По правде говоря, мне хотелось поступить именно так, максимум заменив записку на телефонный звонок, но внутренний голос зудел, что пора взрослеть, поступать правильно.
Нужно поговорить. Объяснить родителям, что студия рядом с универом досталась мне по знакомству и за копейки. Что это удобно и приучит меня к самостоятельности.
Только ни в коем случае не проболтаться, что мне стало просто невыносимо находиться дома.
Морально подготовившись к истерикам и укорам матери, я несколько раз начинал этот разговор, пытаясь смягчить углы, насколько это было возможно.
Маме идея переезда не понравилась совсем и сразу. Она приняла её просто в штыки:
– Ты едешь к нему! Я знаю! Вы собираетесь жить вместе!
Помню её лицо и тяжёлое дыхание. Помню, как устало повторял, понимая, что ничего не хочу ни доказывать, ни объяснять:
– Сеня. Его зовут Арсений, мама. Если ты назовёшь его по имени, ничего не случится. Он не появится прямо из воздуха.
– Ты мне эти гейские штучки брось, слышишь? – подключается отец. – Хватит уже хернёй страдать и мотать матери нервы!
Ещё недавно он сказал бы не «гейские», а «пидорские». Пожимаю плечами. Несмотря на то, что свою гетеросексуальность я оставил в прошедшем лете, пидором я себя не считаю, да и геем, пожалуй, тоже. Интересно, кто я?
– Успокойтесь. Не будет больше никакого Сени. Никогда. А уж других парней – тем более.
Всё иду и иду. Стараюсь не думать о нём сейчас, хочу вообще ни о чём не думать. Сделать звук в наушниках погромче и вытравить его из себя, вы́ходить бесконечными тысячами шагов, замешивая слякотную жижу под ногами. Только перед глазами снова встают его ребра, проступающие под футболкой, и чуткие пальцы, к которым я так любил прижиматься губами. Эх, Сенька. Даже на расстоянии ты умудряешься тянуть из меня жилы.
– Арсений! Вот ты где!
Сердце срывается в бешеный галоп: приехал?! Ну зачем я обернулся? Чтобы увидеть, как чужая бабушка торопится к своему внуку? Как прыгает от восторга грязный пёс?
Чувствую себя так, будто мне ампутировали руку или ногу. А ведь нужно учиться как-то с этим жить. Ходить на пары, работать. Я стараюсь, но в этой бесконечной пустоте очень странно. И страшно. Это неизвестность. Страшно не знать, что там с Сеней.
Надеюсь, он не забывает поесть хотя бы пару раз в день.
А ещё надеюсь, что тот, кто рядом с ним сейчас, успокаивает его во время ночных кошмаров.
Глава 2
– Весенний воин
АРСЕНИЙ
Конец ноября
Небо конца ноября – белёсое, выцветшее от бесконечных дождей, – кажется застиранным. Сидеть на парах не хочется. Хочется целовать Кирилла. В шею под кадыком, а потом ниже, ниже, ниже...
А ещё хочется сдать сессию так, чтобы не упустить повышенную стипендию. Зависеть материально от отца в мои дальнейшие планы не входит. Да и куратора расстраивать не хочется, тот все мои промахи принимает близко к сердцу.
Поначалу, после сентябрьских событий, стараясь не думать о Кире, я балансировал на грани нервного срыва. Но, запретив себе бесцельно втыкать в телефон и в пространство перед собой, стал усиленно готовиться к дурацким семинарам и вовремя сдавать сочинения. В общем, взялся за ум.
Сегодня обычный день. Близнецы уехали после второй пары по каким-то «семейным обстоятельствам», а мы с Бондарем потусили в перерыве в кафетерии – довольствуясь дешёвым кофе в картонных стаканчиках, подсчитывали слова и проверяли наличие ошибок в дописанном эссе по русской литературе. На личные темы мы с ним не говорим, у нас паритет – он не задаёт вопросов мне, я не задаю вопросов ему.