Сейчас он спит, как кот, уткнувшись носом мне в подмышку. А кто успокаивал его до меня?
Некоторое время лежу, не шевелясь, боюсь побеспокоить его сон. В доме стоит тишина. Волосы Арсения пахнут той самой ягодной жвачкой. Вдыхаю химозный запах – это почти дежавю. Только вместо солнечного яркого света за окном – непонятная белая хмарь.
Мой телефон остался на тумбочке у раскладного кресла, часов нигде не вижу, так что о точном времени могу только догадываться. Девять? Десять утра? Дядя, наверное, уже уехал на работу. Заглядывал ли он к нам перед уходом? Если да, то, должно быть, здорово удивился, увидев нас спящими вместе.
Плечо затекло и ноет. Чёрт, какой же он горячий. Его ресницы подрагивают во сне. Губы затянуты потрескавшейся сухой коркой.
Пробую свободной рукой его лоб. Это пиздец, Сень. По ощущениям – тридцать восемь с копейками. А вот нехуй шароёбиться в кроссовочках по снежной жиже!
Дотягиваюсь до его пальцев. Сука, они ледяные.
Либо он очень чутко спит, либо мои действия чересчур настойчивы, но он просыпается. Первое мгновение смотрит на меня тупо, словно не узнает.
– Ты мне снишься? – он кривится, с трудом разлепляя губы. Ещё бы не кривиться: затянувшиеся ранки лопаются и кровят.
– Ты кричал. Не мог уснуть. Поэтому я лёг рядом, думал дождаться, пока ты уснёшь, и, видно, вырубился.
Он садится, и я тут же начинаю растирать освободившееся плечо.
Какой же он странный сегодня, будто не от мира сего. Растрёпанный, с безумными глазами. Щёки – что переспелые помидоры, – так и горят нездоровым румянцем.
– Я проспал! – свешивает ноги с кровати.
– Эй, ты куда намылился?
– В универ, – он пытается натянуть свои дурацкие вельветовые штаны, не попадая в штанины ни с первого раза, ни со второго. – Я ещё успею ко второй паре.
– Ты весь горишь.
– Что?
– У тебя температура, глупый.
– Ерунда.
А самого уже ведёт, еле держится на ногах, но всё равно настаивает:
– Я поеду!
– Попизди мне ещё тут, – выхватываю из его рук злополучные штаны. – Останешься дома, как миленький.
Мы ещё немного препираемся, и он сдаётся, уступает, валится на кровать и даже позволяет укрыть себя одеялом. А я отправляюсь на поиски жаропонижающего.
После таблетки парацетамола и пары часов сна Арсений возвращается к жизни. В моей толстовке – еле заставил его надеть! – и с собранными в пучок волосами он приобретает поразительное сходство с Чиполино, мальчиком-луковицей из советской психоделической мультипликации.
Треплет мне нервы своими стенаниями о пропущенных парах, о разборе Илиады. Даже демонстративно садится зубрить конспекты, бунтовщик херов.
Только изредка срывается повтыкать в телефон, который то и дело вибрирует и светится оповещениями. Есть он тоже отказывается. Со страдальческим видом и отстойными объяснениями, что не может проглотить ни ложки.
Короче, к тому времени, когда появляются они, компания с полароидных снимков, я уже почти готов придушить его собственноручно. И если бы я не сбежал накануне в зал и не залип в телек, бездумно щёлкая пультом, Сеня точно отхватил бы сегодня крепкого братского леща.
Гости приносят с собой запах весеннего ветра, кучу углеводной фигни и суету. Они, видишь ли, его потеряли!
– Это чудовище удерживало меня силой!
– Он драматизирует. У нас с ним полнейшая идиллия, – улыбаюсь ребятам и забрасываю руку ему на плечо.
– Герман, – представляется рыжий. Есть что-то аристократичное в его манере держаться. Возможно, всё дело в лёгкой надменности тона или в привычке слегка растягивать слова.
– Кирилл.
При рукопожатии его холодные пальцы мажут по моему запястью, явно не случайно, заставляя меня выругаться. Про себя, но смачно. Не стесняясь в выражениях.
– Арс про тебя рассказывал. Я Алиса.
Она точная копия своего озабоченного братца, только более мягкая, сглаженная. Однако ни её внешним спокойствием, ни милыми чертами, ни пушистыми кудряшками на висках меня не обманешь. Такая вскружит голову на раз.
Перевожу взгляд на последнего гостя, здоровый голубоглазый русый парень, метра два, в свитере грубой вязки.
Представляюсь: – Кирилл.
– Леонид.
Лёня, значит. Спокойный и приветливый, он нравится мне больше остальных, потому что кажется совершенно обычным в хорошем смысле этого слова.
– Ладно, не буду вам мешать, – возвращаюсь на диван и щёлкаю пультом наобум. Бинго! «Звёздные войны». Эпизод третий. Не самый мой любимый, но выбирать не приходится, так что устраиваюсь поудобнее, совершенно не ожидая компании. И, как оказалось, напрасно.
– Третий эпизод? – сначала ко мне подсаживаются рыжий, потом белобрысый.
– Ага.
– Могу бесконечно пересматривать, – Лёня явно настроен на диалог, а вот Герман, тот молчит и изучает меня с плохо скрываемым любопытством.
– А я не смотрел, – это Арсений, они с Алисой заходят в комнату, нагруженные попкорном и молочными коктейлями.
– Да ты гонишь!
– Не видел ни одного, - он пожимает плечами.
– Ты с какой планеты, чувак?
– Ладно, падай. Займёмся твоим просвещением.