Не найдя свободного места на диване, он устраивается прямо у моих ног, на полу. Хочу возразить – на пол с температурой?! – но тут же затыкаюсь: засмеют. Только проверяю ладонью его лоб. Вроде, горячий. Этот жест тоже не остаётся незамеченным – на лице Алисы играет удивлённая улыбка. Ну и плевать! Кажется, Сеня вообще заснул, прислонившись к моему колену. Измотанный высокой температурой и ночными кошмарами, похоже, он вырубился, как только сел на пол. Не могу знать наверняка, просто чувствую, что его дыхание стало размеренным, а тело – тяжёлым.
Увлекаюсь происходящим на экране и, забываясь, опускаю руку на пучок крашеных волос. Пропускаю их между пальцев. Надо же! Эти яркие – вырви глаз – синие пряди, оказывается, удивительно мягкие на ощупь, и как я раньше не заметил? Только и думал про запах жвачки.
3.2. АРСЕНИЙ
Он думает, что я сплю, поэтому я могу скользить взглядом из-под ресниц по его голым щиколоткам и босым ступням. Нагло, бессовестно и безнаказанно. Могу облапать его своим взглядом всего, и мне за это ничего не будет. Могу любоваться его пальцами, зажимающими уголки страниц.
Внизу живота становится жарко. Горю от стыда. Рёбра плавятся, пылают лёгкие, пищевод, гортань…
Хочется схватить себя самого за плечи и встряхнуть, а ещё заорать так, чтобы полопались барабанные перепонки. Ко всем чертям. Болван, остановись! Придурок. Идиот. Не смотри на него так. Не влюбляйся. Это неправильно. Это плохо.
Словно почувствовав мой взгляд, он оборачивается и улыбается, широко-широко, а у меня от его улыбки пламенеют щёки и пересыхает во рту, будто с похмелья.
– А знаешь, твой Рембо́ не так уж плох. Местами я немного не втыкал, но в целом…
Он хохочет громко и беззаботно, а я вторю ему с нотками обречённости.
Сажусь на кровати, завернувшись в плед, которым он предусмотрительно укрыл мне ноги.
– А где все?
– Уехали.
– Неудобно вышло.
– Почему? Я думаю, они всё понимают.
Вскидываюсь от этого «всё». Что он имеет в виду?
– Всё?
– Ты плохо себя чувствуешь. Они – хорошие друзья. Поэтому вежливо свалили, как только ты захрапел.
Да уж, вежливости и такта ребятам не занимать, зато мне теперь не избежать подколов и шуточек, стоит только появиться на парах.
– По-прежнему собираешься завтра в универ?
– Не думаю, что смогу.
– Первая здравая мысль за весь день. Значит, будем лечиться, – он кивает на стол, где рядом со стопкой библиотечных книг лежит пакет с аптечным логотипом. Внутри угадываются очертания коробочек с таблетками и каких-то склянок.
– Твой отец привёз. Я позвонил ему, рассказал, что ты простыл, он привёз и уехал обратно на работу.
– Не надо было звонить.
– Глупости. Почему?
– Не хочу отвлекать его по мелочам.
– Ну ты и балбес. Он тебя любит и заботится. Как умеет.
– Ну конечно.
– Подожди, сейчас кое-что принесу.
Кир ускользает на кухню и какое-то время гремит там крышками и посудой. В конце концов появляется на пороге с чашкой в руках.
– Если снова откажешься, волью насильно.
Пялюсь на него с нескрываемым недоумением, о чём он? Я не отказывался от питья.
– Я приготовил для тебя суп. Тебе надо поесть.
Вау. Приготовил. Для меня.
Аппетит отсутствует от слова «совсем», впрочем, как и силы сопротивляться. Беру из его рук чашку с полной уверенностью, что с трудом осилю хотя бы пару глотков. Но вот за первым следует второй, за ним – третий, и мой желудок реагирует на горячий куриный бульон отнюдь не чувством тошноты, а очень даже благодарно.
– Ну вот и славно. Теперь закинем в тебя лекарство, и к утру полегчает. Хочешь, посмотрим что-нибудь?
– Что-то нет настроения, – отдаю ему полупустую чашку и вздрагиваю от случайного соприкосновения наших рук. – Лучше почитай мне.
– Почитать? – Кир явно удивлён моей просьбе, но я не хочу уступать.
– Ну да.
– Есть какие-то предпочтения? – он устраивается рядом на диване.
– На твой выбор.
– Окей.
Хмыкает и снимает блок с экрана телефона. Что-то вводит в поисковик. Улыбается.
Он ещё не начинает читать, но я уже абсолютно уверен в том, что услышу. Можно считать это интуицией или шестым чувством. Закрываю глаза. Жду. Предчувствую. Сейчас.
«