Не то чтобы мое знакомство с джунглями прошло гладко. Пытаясь проявить сообразительность, выступая в роли ведущего разведчика моего патруля, когда мы возвращались в лагерь, я наткнулся на одну из сигнальных ракет Вудхауса. Все должны были приготовиться на случай, если это послужит сигналом к настоящему вторжению, и я был вынужден извиниться за свою невнимательность, получив в ответ только ворчание. Когда через несколько дней то же самое повторилось, Вудхаус брился у ручья, так что ему пришлось все бросить и поспешить обратно на свою боевую позицию. Да, я подумал: "Никогда больше я не поведу патруль обратно в лагерь, которым руководит Джон Вудхаус". Как и всех остальных, меня преследовал страх перед высшей мерой наказания - ВПН или возвращением в часть. Для любого бойца SAS это было крайней катастрофой и унижением. Поэтому я передвигался по лагерю с предельной осторожностью, но по чистой случайности меня снова постигла неудача. На тропинке, ведущей из лагеря в Южную зону, у Вудхауса была натянута проволока на уровне бедер: по ней можно было либо перелезть, либо проползти под ней, и в этом конкретном путешествии я решил ползти на тот случай, если поскользнусь и упаду. Все было бы хорошо, если бы из-за пояса не торчала рукоятка моего паранга (ножа для джунглей). Он неизбежно зацепился за проволоку, и весь лагерь снова замер.
На этот раз Вудхаус пришел в ярость и пригрозил, что, если это повторится, он вернет меня в часть. А пока, по его словам, он подложит по фунту пластиковой взрывчатки поверх каждой ракеты, просто чтобы помочь мне сосредоточиться. Случилось так, что следующая сработка была вызвана заезжим генералом, но, к счастью для него и, возможно, для Вудхауса тоже, времени привести угрозу в исполнение не было8.
Каким-то образом я выжил, и наш трехнедельный тренировочный период подошел к концу. К тому времени мы очень устали: мы много миль патрулировали джунгли и проводили ночи, застряв на склонах холмов, таких крутых, что негде было повесить гамак или даже вытянуться. Однажды мне пришлось спать, прислонившись к дереву, и, если я вообще шевелился, то начинал скатываться вниз по склону. После такого утомительного знакомства было бы облегчением прилететь в Ипох на вертолете, но Вудхаус распорядился, чтобы Гарри, Йен и я отправились в поход с несколькими солдатами, и мы отправились в долгий путь. После трех недель, проведенных под сенью деревьев, наша кожа стала белой и одутловатой, и нам пришлось позаботиться о том, чтобы не подвергать себя воздействию солнца, когда мы возвращались на открытое место.
В конце концов мы добрались до Ипоха, и там на школьной игровой площадке стоял вертолет, готовый вылететь в Куала-Лумпур, полет, по расписанию, должен был продлиться немногим более часа. Поскольку альтернативой была шестичасовая поездка по дьявольским дорогам, место в вертолете казалось весьма желанным. Там было всего три свободных места, но, к моему удивлению, мне выделили одно из них, и я уже собирался подняться на борт, когда появился Гарри, который напустился на меня со своим более высоким званием и прогнал прочь. Пилотом был поляк Питер Пековски, блестящий летчик, имевший большой опыт работы на этом театре военных действий, но это был не его день. Он запустил двигатель, с трудом поднялся в воздух и не смог набрать высоту. На какой-то ужасный миг показалось, что он вот-вот врежется в группу играющих детей, но ему удалось удержаться на ровном месте, он пролетел мимо них и врезался в кустарник за ними. Каким-то чудом вертолет не загорелся: машина была списана, но мы вытащили всех живыми, хотя у некоторых были переломаны кости и их сильно тряхнуло.
Теперь я был полноправным бойцом SAS, за исключением того, что еще не научился прыгать с парашютом, и этот недостаток вскоре был восполнен трехнедельными курсами на аэродроме Чанги в Сингапуре. После лишений в джунглях офицерское собрание Королевских ВВС казалось верхом роскоши, а сам прыжок с парашютом - самым приятным занятием. Мы начали с обычной наземной подготовки: как раскрывать парашюты, как приземляться и так далее, затем совершили шесть дневных и два ночных прыжка с "Гастингса", после чего нам разрешили носить желанные темно-синие и серебристые крылышки SAS на рукавах. Это принесло мощное чувство достижения: так много людей потерпели неудачу на том или ином этапе, что мы, выжившие, почувствовали себя частью элиты.
Моя эйфория длилась недолго. Вернувшись в Куала-Лумпур, я был назначен в эскадрон "B", где командовал 6-м отрядом (теоретически отряд состоял из шестнадцати человек, но из-за нехватки личного состава и перетасовок наш состав сократился до двенадцати). Через несколько дней после моего вступления в должность нас отправили в джунгли на операцию, длившуюся три с половиной месяца, - и так начался один из самых тяжелых периодов в моей жизни.