Зажав зубами фонарик, чтобы было максимально хорошо видно, делаю несколько снимков со всех сторон. Делаю пометки о направлении. Поднимаюсь, иду туда, но следов больше нет вплоть до примятой травы у старой калитки, ведущей на другую сторону улицы. Ею давно уже никто не пользуется, а сейчас порваны тонкие стебельки вьющегося цветка, жившего здесь как живая изгородь.
Калитка легко поддается, и я оказываюсь за территорией. Меня догоняет орущий в трубку Марьянин.
— Если это ты, клянусь, я приеду и набью тебе морду! — он обрывает вызов и заталкивает мобильник в передний карман штанов.
— Не отец?
— Говорит, что нет, но я бы не отметал пока эту версию. Про свадьбу, кстати, не сказал, — криво ухмыляется.
— Молоток. А у меня тут интересно. И, вероятно, твой отец говорит правду. Про такие вот калитки, — киваю на нашу, — могут знать только местные. Протектор тачки видишь? — машу фонариком.
— А тачка не местная.
— Да-да. Здесь в основном велосипеды, отечественный автопром или иномарочки класса «эконом». У них и резина другая.
— Парни, что тут у вас? — к нам осторожно, чтобы не затоптать улики, выходит невеста Марьянина, тоже опер, хоть и в отставке.
— У нас, Ивушка, — зло скалясь, разворачиваю к ней. Деревянные бусины четок, зажатые в кулак, жалобно поскрипывают, а я уже представляю, как затяну их на шее той твари, что посмела тронуть мою жену, и объясню, как он не прав. — Жопа. Но есть примерное направление, в котором надо работать.
— Бедная Машенька, — вздыхает Ива. — Так мечтала об этом празднике.
Скрипнув зубами, прохожу по направлению движения машины, но след быстро теряется. Ничего. Я найду. Ублюдкам можно начинать молиться.
Возвращаюсь к тёте Нэле. У нее глаза на мокром месте и Буся заглаженный едва ли не до дыр. Дрожащей ладонью она протягивает мне свой старенький кнопочный телефон.
— Сообщение пришло, — хрипло поясняет тётя.
Глава 27 Данияр*
Перечитываю смс еще пару раз и, присев рядом с тётей, сгоняю Бусю на землю, беру родного человека за руку. Больно смотреть на слёзы на ее морщинистых щеках. Не помню, чтобы видел хоть раз, как она плачет. Вспоминаю двух амбалов, что приходили недавно. Ива приносит тёте Нэле воды. Та с благодарностью принимает и дрожащими руками подносит к губам. Всхлипывая, делает несколько глотков, закашливается и ставит стакан на край стола, едва не уронив его под стол. Ловлю, отодвигаю подальше.
— Тёть Нэль, что происходит? — спрашиваю, пока Макс, сжав зубы, стоит напротив и играет желваками.
— В посёлке у нас недавно стали дома выкупать, — судорожно вздохнув, хрипло рассказывает она. — Не бог весть какие деньги предлагают, но кто-то соглашается. Молодежь в деревне жить не хочет, а стариков с каждым годом становится все меньше. И ко мне приходили. Два раза. Первый раз еще до твоего приезда. Презентабельные такие, бумажки показывали, о планах много говорили. А что мне их планы, Ярик? Это место дороже любых денег. А второй раз вот, при тебе уже приходили двое. Тоже все разговоры разговаривали про продажу, торговались. Я опять отказала. Не могла я дом продать. Не могла! — ударяет ладонью по столу, а сама все плачет. — Это наше наследство. Здесь вся сила нашего рода. Я дарственную оформила на тебя. Мне хороший человек посоветовал, чтобы проблем с документами меньше было. Земля здесь хорошая. Ваши с Машенькой дети здоровыми и сильными вырастут. А эти ироды ишь что удумали! Девочку нашу забрали.
— Ты почему мне раньше не сказала? — не могу на нее злиться, и даже голос повысить не могу. — Я ведь спрашивал.
— Потому что угрозы не почувствовала. Плохая из меня теперь ведьма, Ярик. Старею, силы уходят. Вам потом достанутся, — гладит она меня по плечу. — А мне на покой скоро. Правнуков только дождусь и накажу злодеев, обидевших нашу Машеньку. Ох, — хватается за сердце.
— Тёть Нэль! — подскакиваю я.
— Ничего-ничего, Ярик. Все со мной нормально, — бормочет она. — Все хорошо. Кольнуло просто.
— Я помогу.
Мы с Ивой уводим тётю в дом. Укладываем на постель. Она ловит меня за руку, крепко сжимает и заглядывает в глаза.
— Это твой дом, твоя земля. Проси помощи у предков. Они помогут, защитят девочку, пока ты ее ищешь, — четко произносит она и отпускает меня.
— Обязательно попрошу.
Вновь стягиваю замотанные на запястье четки. Крепко сжимаю и зажмурившись, обращаюсь внутрь себя. Рисую перед глазами образы и прошу, как наказала тётя, силы и защиты, но не для себя, для жены. Я и сам справлюсь, своими методами. Злость, бурлящая внутри, как дополнительная батарейка или кофеин, впрыснутый прямиком в вены — сейчас моя сила.
Выхожу к Максу. Беру тёткин телефон, оставшийся на столе. Диктую номер Марьянину. Вбивает в сообщение, отправляет и тут же звонит нашим спецам.