В общем политическом брожении пятидесятых годов антирабовладельческий и нативистский движения были не единственными новыми силами. Существовало также мощное движение за воздержание, которое добилось принятия в штате Мэн в 1851 году закона о запрете продажи спиртных напитков.46 К 1854 году сторонники умеренности организовали политическую деятельность в других штатах и поддерживали кандидатов на многих выборах. Таким образом, избиратели в 1854 году столкнулись с ошеломляющим набором партий и фракций. Наряду со старыми знакомыми демократами, вигами и свободными почвенниками, здесь были республиканцы, члены Народной партии, антинебраскайты, фьюженисты, ноу-ноттингс, ноу-сометингс (нативисты, выступающие против рабства), мэнские законники, сторонники умеренности, ромовые демократы, серебристо-серые виги, индусы, демократы в твердой оболочке, в мягкой оболочке, в полуоболочке, усыновленные граждане и многие другие.
Историкам, пишущим после того, как пыль осела, кажется, что появление Республиканской партии было центральным событием во всем этом сложном процессе политической дезинтеграции и реинтеграции. Но в 1854 году результаты выборов, хотя в некоторых отношениях и неоднозначные, казалось, указывали на возможный триумф скорее "Незнайки" , чем антирабовладельческой партии. В этот момент появилась вероятность того, что вопрос о католиках или иммигрантах заменит вопрос о рабстве в качестве основного вопроса американской политической жизни.47
В мае 1854 года, еще до того, как "Незнайки" создали свою национальную организацию, они продемонстрировали свою нежданную силу, получив большинство в 8000 голосов на выборах мэра Филадельфии. К июлю стало очевидно, что нативизм может стать доминирующим национальным вопросом, и Стивен А. Дуглас, хотя политическая кровь все еще кровоточила от ран, нанесенных антирабовладельцами во время дебатов по Канзас-Небраске, начал нападать на "Знающих", а не на антирабовладельческие группы, как на главную опасность для Демократической партии.48
Летом и осенью на выборах в различные штаты и муниципалитеты "Незнайки" добились поразительных успехов, часто выдвигая тайных кандидатов, чьи имена даже не были напечатаны в бюллетене. Наконец, на ноябрьских выборах они одержали несколько ошеломляющих побед. Особенно в Массачусетсе, где они набрали 63 % голосов и избрали всех сенаторов штата и всех, кроме двух, из 378 представителей. Они получили более 40 процентов голосов в Пенсильвании и 25 процентов в Нью-Йорке, несмотря на то, что в этом штате по-прежнему сильны были виги. Значительное меньшинство людей, избранных в национальную Палату представителей, были "Незнайками". За этими победами, можно добавить, последовали в 1855 году новые триумфы в трех других штатах Новой Англии, а также в Нью-Йорке, Пенсильвании, Калифорнии и на Юге. В этих условиях предсказание газеты New York Herald о том, что в 1856 году президентство достанется "Незнающим", выглядело вполне правдоподобным.49
Антирабовладельческие и нативистские группы часто избегали противостояния друг с другом по той веской причине, что обе они апеллировали к одним и тем же элементам населения. В конце двадцатого века может показаться парадоксальным, что те же люди, которые выступали против угнетения расового меньшинства, также поддерживали дискриминацию религиозного меньшинства, но история часто бывает нелогичной, и факт заключается в том, что большая часть сельского, протестантского, пуританского населения Севера симпатизировала антирабовладельческому, умеренному и нативистскому движению и не симпатизировала крепко пьющим ирландским католикам. Политики, конечно, понимали, что можно объединить поддержку республиканцев, "знающих" и групп умеренности, чтобы создать выигрышную политическую комбинацию. Так и получилось, что в 1854 году нативизм и антирабовладение чаще действовали сообща, чем в оппозиции. Когда был избран новый состав Конгресса, в нем было около 121 члена, которые были избраны при поддержке "Незнайки", и около 115, которые были избраны как антинебраскинцы, поддерживающие рабство. Около 23 были противниками рабства, но не нативистами; около 29 были нативистами, но не противниками рабства (большинство из них были южанами); но около 92 были одновременно противниками рабства и ассоциировались с нативизмом. Такая ситуация означала, что большинство нативистов были противниками рабства, а большинство антирабовладельцев в той или иной степени были нативистами. Как ни странно, можно было сказать, что большинство в Палате имели люди, выступавшие против Небраски, а также что большинство в Палате было у "знающих".50 На тот момент казалось очевидным, что антирабовладение будет тесно связано с нативизмом, и единственный вопрос, по-видимому, заключался в том, какая из этих сил будет преобладать в коалиции.