Начнем с того, что в июне 1855 года нативисты узнали, что, будучи организацией, состоящей из двух сект, они обладают не большим иммунитетом от разрушительного воздействия вопроса о рабстве, чем их предшественники, виги. Они стремились возвеличить национализм в вероучении ордена, как оплот против секционных сил, и даже ввели в свой ритуал "степень Союза". По оценкам, эту степень приняли 1 500 000 членов, поклявшихся вместе противостоять сектантским силам Севера и Юга. Но как только Орден занялся национальной политикой, ему пришлось занять позицию по вопросу Канзас-Небраска, и в этом вопросе северные и южные нативисты обнаружили, что общие тайные ритуалы не помогли им прийти к согласию. Когда Национальный совет собрался в Филадельфии в июне 1855 года, южные делегаты воспользовались возможностью провести резолюцию, известную как Двенадцатый раздел, в которой говорилось, что существующие законы должны быть сохранены в качестве окончательного решения вопроса о рабстве.58 Это косвенное одобрение закона Канзаса-Небраски заставило делегации всех свободных штатов, кроме Нью-Йорка, Пенсильвании, Нью-Джерси и Калифорнии, отказаться от участия в заседании и собраться в отдельном конклаве, чтобы выразить свой протест.59
Это разделение не было окончательным, да и не должно было стать фатальным. Советы северных штатов не собирались выходить из ордена, а возобновили борьбу на очередном заседании Национального совета незадолго до национального съезда в феврале 1856 года. На этом втором заседании Совета Двенадцатый раздел был отменен, но восстановленная таким образом гармония не продержалась и недели.60 Национальная конвенция превратилась в сцену раздора, где "члены бегали по залу, как сумасшедшие, и ревели, как быки". На третий день южные делегаты, при поддержке Нью-Йорка, проголосовали за резолюцию в пользу восстановления Миссурийского компромисса (то есть отмены Канзас-Небраски). Это голосование спровоцировало действия пятидесяти делегатов Севера из восьми штатов. Они покинули съезд, собрались на отдельное заседание вечером и выступили с призывом провести отдельный съезд северных "Незнаек" в июне. Оставшиеся делегаты выдвинули Милларда Филлмора в президенты, а Эндрю Дж. Донелсона в качестве его помощника.61 С этого момента северные и южные "Незнайки" полностью разделились, а номенклатура политических партий обогатилась двумя новыми терминами - "североамериканцы" и "южноамериканцы".
Этот раскол по секциям означал неудачу "Незнайки" в попытках создать национальную партию, но он оставил североамериканцев в сильной конкуренции с республиканцами за роль главной оппозиционной партии в свободных штатах. Конкуренция осложнялась тем, что нативистские и антинебраскские настроения так часто объединялись в одном и том же человеке. Кроме того, в рядах антинебраскистов еще не было единства на национальном уровне; рождение Республиканской партии все еще находилось в процессе. Неразбериха в партийной политике стала очевидной, когда в декабре 1855 года собрался Тридцать четвертый Конгресс. Глядя на этот орган, состоящий из разных и зачастую многочисленных приверженцев, редактор "Глобуса Конгресса" отменил практику обозначения партийной принадлежности членов. Демократы в результате реакции против закона Канзаса-Небраски потеряли контроль над Палатой представителей, но оппозиция не могла объединиться в большинство под лозунгом "Незнайка", "Против Небраски" или любым другим. Результатом стало ожесточенное двухмесячное соревнование за пост спикера, закончившееся
избрание Натаниэля П. Бэнкса из Массачусетса.62
Бэнкс, в прошлом демократ, в недавнем прошлом "Незнайка", а теперь явный республиканец, лишь постепенно накапливал достаточную поддержку противников Небраски, чтобы одержать победу. Это была секционная, антирабовладельческая победа, причем значительная в нескольких отношениях. Бэнкс олицетворял связь между нативизмом и антирабовладельческим движением, а также большую привлекательность антирабовладельческого движения. Его избрание означало, что большой блок конгрессменов с нативистскими и антинебрасскими взглядами, за редким исключением, отдал свою основную верность антирабовладельческой партии, а значит, и формирующейся Республиканской партии.63 По словам одного из редакторов, "некоторые, кто приехал сюда более "американцем", чем республиканцем, теперь больше республиканцы, чем американцы".64 Альянс нативистов и антирабовладельцев был создан для того, чтобы работать с минимумом нативизма и максимумом антирабовладельчества. В то же время конкурс на пост спикера заставил рыхлую антинебрасскую коалицию в Конгрессе сделать долгий шаг к единству и постоянной организации.65